– Вот и я так считаю, – кивнул я. – А парни боятся, даже наши. Запугали их с проклятием этим, а ведь нет, скорее всего, ничего, есть просто логово злобных тварей, которое огнем и каленым железом вычистить надо. И мы его вычистим.
– И героями на всю округу станем, – кивнул боярин.
– Насчет этого не знаю, – пожал я плечами. – Я, если честно, об этом как-то и не думал.
– А стоило бы, княжич, стоило бы, – криво усмехнулся Лука Филиппович. – Ты ведь правильно все сделал, меня остановил, не дал селища молдавские огню предать, сам к ним съездил, с главой рода молдавского договорился, даже караван вместе собирать решили. Глядишь, еще и проклятие с этих земель снимешь, так тогда и напряженность между местными и киевскими поугаснет. Так что ты обоим сторонам добрую службу сослужишь. В Киеве это заметят непременно, внимание обратят.
– Так ты что же думаешь, нам перед киевскими выслуживаться надо? – удивился я.
Вроде бы боярин Лука – жесткий человек, прямо кремень, сына воспитал так же, никогда ни перед кем не отступает, а тут выясняется, что он перед кем-то выслужиться хочет. Да ну быть такого не может!
– Да не выслуживаться, – на лице боярина отразилась досада. – Дружить нам надо с Киевом. Не важно, куда мы отправимся дальше, престол отца твоего отвоевывать или какое-то из мелких княжеств примучивать и под свою руку брать, дружба с Киевом для нас всегда выгоднее будет, чем вражда. Да и если уж совсем честно, то они ведь и помочь тебе могут с нашим главным делом. Только для этого им показать надо, что ты для них выгоднее, чем наместники.
– Честно говоря, я о чем-то таком уже думал, – ответил я, почесав в порядком отросшей бороде. – Что для Киева Пять Княжеств под одной рукой выгоднее будут, чем наместники, которые вечно между собой грызутся.
Боярин только кивнул. А я задумался: все-таки странно как-то, сначала он с места рвется, народ хочет на местных повести, деревни их сжечь, а потом хвалит за то, что я с этими же молдаванами договариваюсь, и в какой-то мере им помогаю. Ведь, если тварей не будет в окрестностях, то только местным в этом и прямая выгода, они, по крайней мере, охотиться смогут по эту сторону Днестра без опаски, рыбу ловить. Да и о том, что купцы сюда ходить станут, забывать не стоит.
Нет, желание боярина Луки сжечь селения и перебить всех людей, мне понять легко. Я сам, например, даже не представляю, что сделал бы с людьми, которые осмелились бы разорить те лесные могилы, в которых лежит Игнат и остальные погибшие в стычке с дружиной боярина Сергея воины. Но с чего бы вдруг Лука так к местным подобрел? Не потому что же, что они его вином угостили?
Помедлив пару мгновений, я решился все-таки озвучить этот вопрос.
– Боярин Лука, а почему это ты к местным так подобрел? – спросил я. – Только ведь пару дней назад рвался селища их сжечь, да с землей сравнять, а теперь, надо же успокоился, хвалишь меня за то, что помогаю им.
– Так ты ж меня и успокаивал, – ответил Лука Филиппович. – Сам ведь сказал, тех, кто могилу эту разорял, уже наверняка и в живых-то нет. Тут ведь не только рубленицкие в этом участвовали, но и те, что в деревнях по эту сторону реки жил. А им дома свои бросить пришлось, так получается, что наказали их уже за нас. Да и… – он тоже немного помедлил, будто бы не решался сказать что-то, но все-таки продолжил. – Есть у меня такая черта, еще жена-покойница говорила, что вспыхиваю я быстро. И, когда вспыхну, могу дел натворить, не разбираясь. Вот и нужен мне кто-то, кто успокаивать, если что, будет, кто в чувство может привести.
– Понимаю, – кивнул я.
– Да и сынок у меня такой же, – кивнул боярин Лука. – Никитка тоже ведь, чуть что, так сразу вспыхивает, словно щепа сухая. Он ведь именно так того боярина и зарезал, за которого его потом к смерти приговорили. Честно говоря, Олег, я за тобой потому и пошел, что вижу, что ты успокоить его сумеешь, если что. Да и вообще присмотришь за сыном, если меня не станет вдруг.
– Да ладно тебе, боярин Лука, – удивился я таким мыслям своего ближника. – Ты же телом крепкий, воин справный, дружина у тебя тоже богатыри один к одному, что с тобой случиться может?
– Что может, то и случится, – ответил боярин. – Все мы по кромке меча ходим, так что в любой момент умереть должны быть готовы. Так, ты присмотришь за Никитой, если что?
– Присмотрю, конечно, – заверил его я. – Никита и мне дорог, друзья мы, в конце концов. Не оставлю я его, не беспокойся.
– Вот и хорошо.
Тем временем к нам вернулись братья-лесовики. Один тащил с собой связку факелов и рогатину, а второй самострел с колчаном. Я хотел, было, взять копье в свои руки, но естественно лубки мешали мне это сделать. Оставалось только поморщиться с досады и забрать у Глеба факел.
– Поможешь огонь развести, боярин Лука? – повернулся я к Луке Филипповичу. – Запалим факел, да швырнем в яму. Посмотрим, как тварь эта реагировать будет.
– Сейчас, – боярин кивнул, залез в поясную суму и достал из нее огниво.
