С лязгом сталкивались клинки, рассыпая во все стороны искры. Парни вспотели настолько, что влага пропитала даже стеганые поддоспешники. Лица у Ромки и Пашки раскраснелись, несмотря на достаточно прохладную погоду. Все-таки не май месяц, а середина октября. Ладно хоть без дождя, впрочем, и это не было помехой для тренировок. Старик явно торопился, поэтому занимались мы в буквальном смысле от рассвета и до глубокой ночи.
С момента, когда парни попросились в обучение Игнату прошло две недели. А сейчас, более того, оба переехали ко мне на подворье, и теперь мы жили в моей избе тесной мужской компанией.
Переезд Паши прошел легко: все равно уборочная уже закончилась, дрова были запасены, и работы по дому оставалось не так много. Да и как мне всегда казалось, его родители не очень-то интересовались будущим сына, а возможно, что вообще обрадовались, избавлению от лишнего рта. А вот про Романа такого сказать было никак нельзя: они с отцом разругались в хлам и больше не разговаривали.
Деревенский староста очень гордился своим постом и очевидно, собирался воспитать из Ромки наследника. Но тот заявил, что ему неинтересно улаживать мелкие споры между односельчанами и договариваться с боярами о снижении княжеской доли с урожая. Он сказал, что собирается учиться воинскому делу и в следующем году поступать в новики в дружину брянского наместника.
Понятное дело, что про дружину он приврал, как мы заранее договорились. Но это был единственный способ объяснить наши занятия односельчанам. Демьян не внял, обозвал сына дураком, но Ромка не стал слушать и просто ушел. Староста, правда, потом оторвался на Пашке, запретив Машке не только видеться с ним, но и выходить из избы. А потом вообще отрекся от сына, дав местным сплетницам очередной повод для пересудов.
В итоге весь прокорм лег на мои плечи. Но я решил не беспокоиться по этому поводу, потому что мы с матерью успели сделать запасы на всю зиму. К тому же можно было спокойно продать кое-что из трав и готовых лекарств, ведь столько нам все равно было ни к чему. Да и Игнат периодически приносил с охоты свежее мясо.
Гонял он нас нещадно. Жестоко отлупил Ромку и Пашку на первом же уроке, после чего принялся учить их основам рукопашного боя. Так же, как и мне, выдал по засапожнику, заставил выточить деревянные подобия и учил драться уже ими. А два дня назад притащил пару тренировочных мечей – по размерам и балансу похожих на боевые, только со сточенной режущей кромкой. Но удар таким чувствовался даже сквозь поддоспешник.
Заодно выяснилось предназначение еще одного тренажера – деревянной колоды с метками. Она нужна была, чтобы отрабатывать удары по уязвимым точкам: шея, запястья, бедра. В схватке ведь не обязательно убить врага, достаточно лишить его возможности продолжать бой. Отрубить руку или ногу, резануть хорошенько по лицу. Эти части тела обычно никто не защищает, ведь доспехи дорогие, и хорошую броню мало кто может себе позволить.
Но и против доспешных приемы имеются: ударить подмышку, туда, где пластины скрепляются ремнями, так, чтобы пробить легкое. Правда, это и сложнее гораздо, у меня пока не получалось. Да и колода не движется, на месте стоит, хоть старый солдат и мастерил какую-то хитрую систему с противовесами, чтобы заставить тренажер качаться туда-сюда.
Синяки и шишки, боль в натруженных мышцах стали нашими постоянными спутниками, но никто даже и не думал жаловаться. Все понимали, что в настоящем бою жалеть нас не станут, поэтому и учились со всем прилежанием.
Вот и сейчас, парни вертелись друг напротив друга и рубились в полную силу. На мой взгляд они двигались достаточно активно, но старик явно был недоволен и только сильнее ругался:
– Ровнее дышать! Что как загнанные кони? Пашка! Меч не отпускать! Давай, работай, работай!
А от лени у старого солдата есть отличный рецепт. Если кто-то на тренировке не проявит достаточного усердия, тогда Игнат сам берется за клинок и встает против провинившегося. И тогда ничего хорошего не получается: мы для старика не опаснее двухнедельных кутят, он просто избивает нас мечом, причем, бьет, будто специально, плашмя. Хлестко выходит, и даже больнее, чем сточенной кромкой.
У меня, впрочем, свое дело есть – самострел, целый колчан болтов и установленные на разных дистанциях мишени, сделанные из соломы и тряпок. Пять мишеней полукругом, до которых по пятнадцать, двадцать пять, сорок, и пятьдесят шагов. То есть тех, до которых пятьдесят две штуки.
Их могло быть и больше, но из моего оружия дальше чем на пятьдесят шагов стрелять нельзя, там стрелка летит совсем уж непредсказуемо, и нормально попасть шансов почти и нет. Но в общем-то дело простое и понятное: надо расстрелять три десятка болтов, дождаться оценки от Игната, потом пробежаться, собрать их, и опять стрелять.
