– За порядком следим, чтобы никто не беспокоил тех, кто Грачу платит. Долги иногда выбиваем, из тех, кто платить не хочет. Других должников наказываем, если должен много, а заплатить не может.
– И все? – с явным недоверием в голосе спросил старый солдат.
– Иногда, – он на мгновение замолчал, но стоило старику шевельнуть пальцем, как тут же продолжил. – Иногда в торговом посаде шуруем. Если нужно товар украсть со складов или припугнуть кого, чтобы дела вел, как Грачу надо.
– Бандитская рожа, – прокомментировал Пашка.
– То есть караваны вы не грабите? – продолжил спрашивать Игнат, проигнорировав реплику моего друга.
– Нет, мы только по городу работаем. На тракте у Грача несколько ватажек есть, они добычу и берут, если нужно.
– И что, никто из ватажников с товаром сбежать не пытался? – спросил я.
– От Грача сбежишь… – протянул пленный, с чем-то вроде сожаления в голосе. – Да и товар все равно никто кроме него не возьмет. Там ведь не мелочь, которую можно через углежогов продать, там большие грузы: ткани дорогие, украшения, оружие.
– Как давно на него работаешь? – продолжил расспрос Игнат.
– Два года уже как. Сначала в бригаде Вадьки Щуки был, но тот с перепоя в канаву свалился и шею свернул. Вот меня в бригадиры и подняли.
– Как Грача найти? – задал главный вопрос старик.
– Он вас сам найдет, как узнает, что вы его ищете, – пленник хохотнул и тут же закричал, потому что Игнат погрузил свой палец в его глазницу уже на целую фалангу. – Давай, дави! Тебе Грач потом за меня оба глаза на жопу натянет!
– Олег, отрежь ему муди, – будничным голосом произнес дед.
Я даже не сразу понял, что именно он только что сказал, а когда дошло, меня невольно затрясло.
Да и как это делать-то? Нет, технически я понимал, к тому же видел, как Игнат у убитого нами секача яйца отрезал, но тот ведь мертвый был. А с живым человеком, пусть и бандитом, такое сотворить – это же каким зверем быть надо?
Тем не менее, нож я достал. Подошел к распластанному на листву пленному, присел, одним движением разрезал веревку, на которой держались штаны и приспустил гашник. Муди Грачева прихвостня вывалились наружу. На морозе они съежились, и были совсем маленькими, но как их отрезать так, чтобы мужик при этом не изошел кровью, я не представлял.
– Режь давай, хватит возиться, – подстегнул меня злобный голос старика.
Я поднес нож к коже мошонки, сделал маленький надрез и тут же отпрянул, чтобы не попасть под струю мочи. Пленник наш вдруг обмяк, всхлипнул разок, а потом зарыдал во весь голос. Сломался мужик. А ведь с виду крутой такой был.
Игнат отвесил бандиту крепкую оплеуху и заорал в самое ухо:
– Где Грач живет? Как туда добраться? Сколько людей с ним? Отвечай!
– На… – послышалось сквозь всхлипывания. – На хуторе. От Брянска на полдень идти, прямо по тракту… Недолго совсем… Там озеро будет и хутор, частоколом огороженный.
– Собаки есть? Домов сколько? Людей? Стражу выставляют? – продолжал сыпать вопросами старик.
– Есть собаки, когда был там, лай слышал… Три дома, еще сараи всякие были… Людей сколько, не знаю… Грач с семьей и еще несколько человек, еще холопы, но сколько точно не назову… Про стражу не знаю, днем не было никого…
– Толку с тебя, как от козла молока… Но хрен с тобой, живи, – проговорил старик, и слегка сдвинулся назад, будто собирался слезть с пленного.
Но только тот замер, похоже, сам не веря своему счастью, как Игнат вогнал ему в грудь непонятно откуда взявшийся у него в руках нож. Провернул, выдернул, вытер о куртку покойного и встал, теперь уже по-настоящему.
– Хоть сказал, где Грач живет, – проговорил старик. – Давайте в повозку, знаю я где это место.
– Может, этого хоть листьями закидаем? – спросил вдруг Ромка, кивнув на лежащий на земле труп.
– Зверье все равно разроет, – сказал, как отрезал, Игнат. – Поехали. Надо до сумерек успеть, хотя бы глянуть, что там и как.
До нужного места добрались ближе к вечеру, когда сквозь облака стали пробиваться алые лучи заката. Кулак не обманул, хутор у озера действительно обнаружился, стоял на возвышенности. А вот высокий плетень, которым он был огорожен, оказался для нас сюрпризом. Хотя, конечно, от человека такой забор защитить не мог, но толком разглядеть, что происходит внутри, не давал.
Над плетнем виднелись несколько крыш, но только над тремя из них были трубы, из которых в небо подымался дымок. Две были из дранки, еще одна – соломенная. В общем-то правильно: две избы для хозяев, а холопы обойдутся и мазанкой.
