И снова началась бешеная скачка, но на этот раз она не приносила уже никакого удовольствия, видимо накопилась усталость. Ветер, бивший в лицо, теперь только раздражал, а не позволял наслаждаться прохладой, которую он приносил. Но ничего, такое уж дело у воина, знал ведь, когда соглашался с Игнатом в поход идти, что легко не будет.
Боярин Лука повернул лошадь вправо и я, понимая, что именно он задумал, последовал его примеру. На какое-то время мы остановились, для того, чтобы дать дружинникам догнать нас, после чего ринулись на крымчан, продолжавших остервенело резать и колоть наемников.
И снова мы влетели в их строй, сея смерть. На этот раз наша атака принесла меньше пользы, просто потому что нас было меньше, но получив неожиданную подмогу приободрились и наемники, их копья и мечи замелькали чаще и мы постепенно стали теснить крымчан.
Я успел убить еще двоих, после чего застрял среди лошадей, оставшихся без всадников. Хотелось бросить копье, соскочить с лошади и даться уже мечом, но я понимал, что главное мы уже сделали, поэтому просто бросил поводья и остался на месте.
Крымчане, понимая, что их атака полностью провалилась, бросились убегать. Но это удалось не всем, потому что часть из них тоже застряла. Конь – животное пусть и резвое, но ему все-таки места нужно гораздо больше, чем человеку. Так что сбежать удалось немногим, от силы десятку человек. Боярин Лука бросил своих людей в погоню за ними, несколько новиков последовали за ними, а я решил остаться. Мне надо людей моих собрать для того, чтобы не потерялись в толпе, разобраться, что с потерями. Правда, и этого мне делать не хотелось.
Снова я чувствовал себя так, будто из меня выдернули какой-то стержень и тело мое удерживалось вместе только благодаря доспеху. И второй раз такое происходило после конного боя. Вроде бы разное приходилось делать: и штурмы отбивать, и самому штурмовать и во время вылазки спящих резать. Но именно после конных боев я чувствовал себя так.
Поборов усталость, я развернул лошадь и двинулся к основному полку наемников, из свалки у которого как раз выбрался еще десяток моих незадачливых новиков. Хорошо, что они вместе собрались, значит, и искать никого не придется.
Наемники оказывали своим помощь и обирали мертвых. Оставшихся в живых лошадей уже согнали в небольшое стадо, за которым поставили следить моих новиков. Им будет гораздо проще уследить за оставшимися без седоков скакунами, они ведь и сами верхом.
Лошадей, кстати, осталось много, стадо получилось больше семидесяти голов. Да и мертвых наемники наверняка приберут, может быть, на месте разделают, а возможно и в лагерь оттащат. В любом случае, теперь несколько дней мы сможем от пуза наедаться кониной. Жаль только, что не у всех это получится, но мёртвым есть ни к чему, они и без этого обойдутся.
А мёртвых было много. Получалось, что наемничье войско потеряло никак не меньше трех сотен народа, из которых две с половиной сотни убитыми, а еще пятьдесят – тяжело ранеными. Легких никто не считал, хотя таких было немного. Копья крымчан никого не щадили.
Большинство потерь пришлось как раз на левый фланг, куда ударил засадный полк крымчан. Но и там все могло оказаться гораздо хуже, если бы мы не подоспели вовремя и не врезали по врагам. Кстати говоря, мы не потеряли ни одного человека, но тут не было никакой особенно нашей заслуги, потери в засадных полках обычно гораздо ниже, чем в основных, а мы именно таким засадным полком и оказались. Тем более, что в бой мы вступили, когда все уже практически закончилось. Впрочем, и на нашем счету было никак не меньше семи десятков крымских воинов. Так что я мог гордиться собой, помогли мы своим, это уж точно.
– Олег! – услышал я чей-то крик.
Повернулся и увидел, что ко мне идет Иван Резаное Ухо. Надо же, а я даже и не думал, что он знает мое имя. Все-таки среди местных наемников, в большинстве своем знакомых между собой лично, я был серенькой лошадкой, о которой никто ничего не знал. Кроме слухов о моих подвигах в Молдавии, конечно. Неужели с совета меня запомнил? Там-то я выступил порядочно, хоть и насмешил народ своим предложением о дымовой завесе.
– Я кажется ваш отряд к крепости отправил, – проговорил он, и выражение его лица не сулило для меня ничего хорошего. – Так чего вы здесь-то делаете тогда? Крепость в другой стороне совсем, если я не ошибаюсь.
– Так, здесь мы вроде как больше пригодились, – ответил я. – Вылазки из крепости наемники и так не допустят, а другой конницы, кроме нас, у тебя нет, Иван. Тем более тяжелой конницы, такой, чтобы смести крымчан могла. Мы и смели, как видишь.
