– Есть у меня человек, который это сделать может, – кивнул воевода. – Палач бывший, который в наемники пошел. Лицо и сердце у этого мужика из камня, удовольствия никакого он не получает от своей работы, но мучить может человека долго и так, чтобы не умер сразу.
– Да у нас и лекарь есть, – кивнул на меня боярин Лука. – На случай, чтобы сразу не умер. Ты же поможешь, если что, Олег?
– Помогу, конечно, почему нет, – ответил я. – Для общего дело-то постараться можно. Может быть те, что в крепости засели, задумаются, что мы с ними можем сделать. Ну и в целом, как я уже сказал, за девок с ними рассчитаться неплохо было бы.
– Короче говоря, хорошо, что вы пленного взяли, – обратился к боярину Луке Иван.
Пленный уже мычал, не переставая. Он-то нас слышал и прекрасно понимал, что все сказанное, относится именно к нему. И я сомневаюсь, что он догадался, что это – всего лишь представление для того, чтобы заставить его говорить. Тем более, мы были вполне в силах исполнить обещанное и действительно замучить его до смерти неподалеку от крепостной стены. Думаю, Анастасии такое решение понравилось бы.
Интересно, а куда пропала девушка? С нами ее не было, хотя я был бы не против, чтобы к моей дружине присоединился еще один боец. И ведь неплохой боец, она себя уже успела показать на тренировках. Может быть, в лагере осталась? Или еще что-то задумала?
Я поймал себя на мысли о том, что начинаю волноваться о ней. Все-таки привык, что девушка всегда рядом, она ведь и живет у меня в палатке вместе с этой самой рыженькой бойкой лекаркой по имени Юля. И это соседство, как не удивительно, ни капли меня не стесняло. Да уж, ну и дела, а если бы кто-то раньше сказал бы, что я буду жить с девками в одной палатке в военном лагере, разбитом у осажденного города, я б ни в жизнь не поверил бы.
– Сказать что-то хочет, – проговорил боярин Лука. – Вон как тужится, как бы сознание не потерял.
Пленный крымчанин действительно весь раскраснелся. Поняв, что мы обратили на него внимание, он слегка поумерил свой пыл, но все еще продолжал что-то поскуливать. Хотя разобрать, конечно, было ничего не зря, и даже жестами показать он ничего не мог, потому что спеленали его очень качественно.
– Так что, даришь мне пленника, Олег? – спросил Иван Резаное Ухо.
– Дарю, почему нет, – ответил я. – Броню только с него заберем, добрая броня.
– Почитай у него одного она и была добрая, остальные в поддоспешниках были, – деловито проговорил боярин Лука. – Мы собрали там железо их, поддоспешники, из тех, что без труда заштопать можно будет. Надо будет отправить кого-нибудь из молодых на реку, пусть постирают, чтобы не загнили.
– Отправим, – кивнул я. – Наши-то целы все, Слава Богу.
И перекрестился. Уж не знаю, Бог ли нам сегодня помог, или мы сами такие молодцы. Но сдается мне, что не зря я молюсь ему. Слышит он мои молитвы и моих людей бережет, пусть они сами ему и не готовы поклониться. Ну ничего, может быть все выйдет еще. Увидят, что удача нам идет, задумаются, что это Господь нам помогает. Ну и сами потихоньку христианство начнут принимать.
Но боярин Лука молодец, конечно, и беглецов поймал, и о добыче не забыл. На такого человека положиться в любом деле можно. Повезло мне с ним, повезло, ничего не сказать.
Иван Резаное Ухо подошел к пленному, развязал тряпку, повязанную вокруг рта, и вытащил их него кляп.
– Не губите! – закричал пленный. – Не губите, на все согласен, все расскажу, проводником стану, в Крым вас проведу, только не убивайте!
– Да не ори ты так, – поморщился Иван. Голосил пленник действительно знатно, так, что люди вокруг стали оборачиваться, отвлекаясь от своих дел. – Пока ты говоришь, мы тебя не убьем. Но орать не надо, мы все близко стоим.
– Хорошо, – ответил пленный, тяжело сглотнул и уже спокойным голосом попросил. – Попить дайте. Из-за тряпки этой в горле пересохло, дышать тяжело. А говорить уж вообще…
– А чего болтаешь тогда, если говорить тяжело? – спросил Петр.
– Он думает, что, если мы ему попить дадим, то уже не убьем, – ответил Иван. – У крымчан обычай такой, если ты кого-то водой или едой угостил, то его убивать уже не принято. Но он знать должен, что у нас такой обычай не в ходу, так что убить мы его всегда сможем. Есть вода у кого-нибудь?
– Держи, – Петр снял притороченный к седлу бурдюк и передал его Ивану.
Тот выдернул пробку и напоил пленного, но так как тот был привязан к седлу в очень неудобной позе, добрая часть воды пролилась мимо рта, по лицу, да по лошадиному боку. Вернув бурдюк Петру, Иван снова склонился над пленным.
– Ну что, теперь готов говорить?
– Готов, воевода, – ответил крымчанин. – Спрашивай, все, что знаю, расскажу, на любой вопрос отвечу.
– Кто такой Петр? – Иван вдруг начал допрос совсем не с того, чего я ожидал. – Какие роды за него стоят, почему он вообще решил, что может Херсон захватить?
