Мурза Тегиня был не только молочным братом хана, он исполнял все его тайные приказания. И если из дворца кто-то исчезал или неожиданно умирал, то здесь не обходилось без жилистых рук мурзы Тегини. Эмиры поговаривали, что частенько он выполняет роль палача и в кармане кафтана носит длинный шелковый шнур, который умело затягивает на шее обреченных. Евнух подумал, что с приходом Тегини может решиться и его собственная судьба, если он чем-то не угодил повелителю.
Разве способен хан простить измену?
Вошел Тегиня. За последние два года он сильно пополнел, однако это обстоятельство только добавило ему важности. Мурза поклонился молочному брату и спросил:
– Ты звал меня, Мухаммед?
– Звал, – отвечал хан.
Улу-Мухаммед сидел на троне, по обе стороны которого пылали два факела. Огонь красными пятнами ложился на лицо хана, отчего он выглядел старше, на острых скулах залегли глубокие морщины.
– Тегиня, ты знаешь о том, что мне было нанесено оскорбление?
Как не знать, если об этом уже целую неделю говорил весь дворец, однако Тегиня отвечал сдержанно:
– Знаю, хан.
Мурза Тегиня хорошо изучил своего молочного брата. Не часто Улу-Мухаммед разговаривал с ним, сидя на троне. Чаще всего их беседа походила на разговор равных – право на это давали годы, проведенные вместе. А что может сблизить сильнее, чем вкус материнского молока. Но сейчас молочный брат возвышался над ним, и достать его он не смог бы, даже если и надумал бы подняться на несколько ступеней.
– И знаешь, кто нанес мне оскорбление? Мои евнухи!.. Они посмели впустить в ханский сад чужака. Теперь все торговцы на базаре говорят о том, что ханский гарем – это колодец, из которого может напиться каждый желающий. Ты знаешь, брат, как нужно поступать с теми, кто посмел посягнуть на честь своего господина?
– Знаю, хан, – поклонился мурза.
– Ступай… Постой! – остановил хан мурзу у самой двери. – Пусть черный евнух останется жить!
– Слушаюсь, повелитель.
Черный евнух привел к хану трех наложниц. Фатима – крупная и рослая, с широкими пышными бедрами и длинными черными до пят косами. Ильсияр – росточка небольшого, светловолосая и белолицая. Она досталась хану в подарок от турецкого султана. Гульшат была моложе всех остальных, ей едва исполнилось четырнадцать лет, но она уже успела побывать в гареме бухарского эмира. Юная прелестница в первую же ночь доказала хану, что за нее не зря он отсыпал целую шапку каменьев. Девушки были не похожи одна на другую и внешне и по характеру. Фатима, спокойная и немногословная, любила уединение и тишину. Ильсияр – игрива и весела, беспечна, как могут быть беззаботны только счастливые дети. С ней Улу-Мухаммед любил отдыхать, слушая ее заливистый смех. Гульшат большую часть времени проводила в кругу подруг, видно, рассказывала о традициях бухарского двора. Хан поостыл к ней и почти не выделял среди прочих наложниц. Порой он бывал даже груб с ней. И девушка принимала это невнимание с покорностью любящей собаки. Но именно сегодня Мухаммеду хотелось первой отдать ей свои ласки.
Евнух ушел, три наложницы скинули с себя покрывала и стояли перед повелителем нагие. Такими они предстанут перед высшим судом Аллаха. Ибо на земле не было для них более великого человека, чем их господин.
Хан решил провести одну ночь с тремя непохожими женщинами. Он, как гурман, заказал три разных деликатеса – три тонких, изысканных блюда.
– Подойдите ко мне ближе… жены мои, – приказал Мухаммед. – Я хочу, чтобы вы ласкали меня втроем. Я так соскучился по вашим нежным пальцам. Я так жажду вашего сладостного прикосновения, как может ждать иссушенная земля обильного дождя. Воскресите меня, сделайте, как и прежде, юным!
Улу-Мухаммед изнывал в сладостной неге, когда со двора раздался приглушенный хрип. Это умирал один из евнухов хана. Тегиня лично исполнял приказ Улу-Мухаммеда. Евнухи умирали безропотно, словно куры, которые подставляют шеи под удар заточенного ножа.
Остался черный евнух. Он уже смирился с предстоящей участью и, закрыв глаза, нашептывал молитву. Черный евнух подумал, как важно успеть прикрыть глаза, а быть может, закрыть их сразу, когда Тегиня захлестнет шнурком горло. Узбеку хотелось умереть сразу и не видеть тех, кто будет отправлять его в мир иной.
– Теперь твоя очередь, – сказал Тегиня.
Стража обступила черного евнуха с двух сторон. Разве думал он, что придется умирать в самом дальнем конце дворца, в тесной затхлой комнате, по соседству со скотным двором. Скорее всего, убитых не осмелится отпевать даже мулла, перетащат всех на телегу и отвезут далеко в степь на съедение изголодавшимся шакалам.
Черный евнух расстегнул кафтан, обнажив толстую шею.
– Так тебе будет удобнее, Тегиня. Не хочу утруждать господина, ты и так очень устал.
Евнух увидел, как в усмешке расползлись губы мурзы.
Тегиня посмотрел на шнур, который сжимал в руках, а потом спросил скопца:
– Страшно умирать?
– Когда настанет черед умирать, мурза, тогда поймешь, – пророчески усмехнулся черный евнух. – А теперь не задерживай меня больше, я спешу на встречу с Аллахом.
