— Вот ведь как вас снегом занесло, — ласково приговаривала Анна. — Ну, ничего, родные! Теперь я здесь, постараюсь помочь…
Тут ее внимание привлекла белка.
Анна замерла, наблюдая за прыжками пушистого зверька, в восхищении прижала к сердцу ладошки, и прошептала:
— Милая… Какая она милая!
И побежала за ней вслед.
Белка, словно играя с обретенной подружкой, то останавливалась, то снова неслась по веткам — стоило только Анне подойти к ней ближе…
— Я устану, — смеялась Анна, раскрасневшаяся от бега. — Да и няня ругаться будет… Не велено мне далеко уходить!
— А не уходи, — отчетливо услышала Анна.
И удивилась.
— Вы кто? — шепотом спросила она.
Оглянулась, но вокруг — только тишина, да деревья…
— Подними глаза…
Анна подняла глаза.
— Какая же вы красивая! — вырвалось у нее раньше, чем она успела подумать — откуда она тут взялась?
На ветке сидела трехцветная кошка. Одно ухо было рыжим, другое черным. Сама кошка была белой, как снег, и пушистой, как облако.
Кошка смотрела на Анну умными глазами, и — улыбалась! Анна была готова поклясться, что она именно улыбается.
— Как вас зовут? — вежливо спросила девочка.
— Маргарита, — представилась кошка. — Только помни — никто не должен знать, что я умею разговаривать.
— Даже няня? — удивилась девочка.
— Няня взрослая, — ответила кошка. — Кстати, если ты заберешь меня в дом, я буду тебе очень благодарна… Знаешь, как-то холодно бывает ночами в лесу… Конечно, я иногда ночую у Виктора, но он частенько уходит на охоту…
— А кто такой Виктор? — спросила девочка, уверенная, что в лесу больше нет людей — только они с няней. — Я думала, в лесу только звери…
— Волки тоже звери, — зевнула кошка. — Хотя, честно говоря, я не понимаю, почему вы, люди, так любите вешать ярлыки… Звери. Люди. Впрочем, раз вам так нравится… Ну? Так ты возьмешь меня к себе?
— А вы ко мне пойдете?
— Если ты меня полюбишь, — сказала кошка. — Любовь самая надежная защита…
— А вы меня… полюбите? — затаив дыхание, спросила Анна, потому что больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы ее полюбила эта замечательная кошка.
Маргарита посмотрела на нее ласковыми и печальными глазами, и вздохнула:
— Ты нуждаешься в моей защите, и значит, в любви… Конечно, я тебя буду любить, пока живу.
И она спустилась к Анне на руки.
Анна прижала ее к груди, ласково погладила по нежной шерстке, и впервые за много дней почувствовала себя абсолютно счастливой.
Вокруг прекрасный лес, тихо падает снег, дома ждет няня, а в ее руках — самая чудесная в мире кошка, с таинственным именем Марго!
Няня проводила девочку взглядом, в который снова вернулась тревога.
— Что же он не едет? — прошептала она, всматриваясь в узкую тропинку, по которой они пришли сюда глубокой ночью. — Ах, зла бы не случилось… Ты, Господи, не подпускай к нему зло. Защити его, Господи!
Чтобы отвлечься от плохих мыслей, няня занялась делами — то за метлу схватится, то начнет перины взбивать, а только каждую минуточку возвратится к окну, и тяжело вздохнет…
Но вот послышалось недалеко лошадиное ржание, и знакомый голос произнес:
— Тихо, Канат. Княженку разбудишь…
— Слава Богу, — выдохнула няня, и бросилась навстречу высокому, светловолосому красавцу.
— Уж и не чаяла я тебя дождаться, голубчик…
— Куда я денусь, — рассмеялся гость. — Знаешь же, мама, только за вас с княжной душа болит… Остальная жизнь пасмурная, как осеннее утро.
— Плохо в городе?
— Хуже не бывает, — выдохнул он. — Принимай гостей — кого смог, спас. Княгиня Елена с ума сошла словно — даже козы ей врагами стали! Ах, кабы не явился в злой час этот волшебник!
— Да он не при чем, — отмахнулась няня. — И какой он волшебник? Отшельник он…
— Нет бы ему промолчать-то, — не унимался ее сын. — Пришлось бы вам теперь прятаться по лесам, кабы смолчал?
— Правда всегда нужнее, да и вряд ли Елена Аннушку в живых оставила… сам знаешь, как наше солнышко зверье любит! Так говоришь, зло пришло в город?
— Пришло, матушка! — вздохнул он. — Елена княжит теперь… Князя же не видал никто. Может, и нет его в живых! Холод могильный в городе, да радуются разбойники, потому что им свободу дали… Одни попойки целыми днями да грабежи! Худшее умолчу, пугать тебя не буду…
— Как же люди? — сокрушенно выдохнула няня.
— А что же они смолчали-то? Вот и получают заслуженное… Когда Светлого Ангела на их глазах в оковах везли, никто слова не сказал!
— Страх в душе — как болезнь, — сказала няня. — Разве ты за болезнь человека судить станешь? Не тому я тебя учила, Андрей!
— Знаю, матушка… Только и в моей душе страх. Вот с вами, в лесу, — словно душа оживает, а стоит к городу подойти — черным в глазах все становится… Ноги замирают, идти не хотят.
— Не уходи.
— Не могу. Страх — его побеждать надо. Только Каната вам оставлю — боюсь за него! Пока Елена распорядилась только бесполезных животных извести, а полезных себе забирает, в рабство… Канат же мне больше брата, как я его в рабство отдам? Да и вам с ним спокойнее будет…
Не понравились няне речи Андрея. Словно прощался он с ней навеки — но она сдержала слезы, подступившие к глазам. Не ослабляй душу страхом, приказала она себе.
