Значит, все происходящее со мной было вызвано усталостью, и только! — приободрился Хелин. — Это нормальный, обычный город… И мне ничего тут не угрожает.
На душе стало спокойнее.
Он подошел к воротам, стукнул в дверь.
Конечно, мне могут не открыть, время позднее, — думал он. — Но как приятно будет услышать нормальный человеческий голос, утопить в его звуке давешний страх!
Дверь открылась.
На пороге стояла женщина и на ее круглом, добродушном лице застыла улыбка.
— Здравствуйте, — улыбнулся ей Хелин.
Она продолжала молчать, и Хелин повторил:
— Здравствуйте… Я голоден… Не скажете, где можно перекусить?
Женщина махнула в сторону огромного дома, расцвеченного огнями, как рождественская елка. И так же молчаливо захлопнула перед его носом дверь.
Не очень они тут приветливы, но все-таки это нормальные, обычные люди, — думал Хелин, направляясь в сторону веселого дома.
Да и кто будет приветливым, если в твой дом стучат ночью, — поспешил он оправдать женщину, вспомнив про недавний визит разбойников.
Он поднялся по ступенькам, и толкнул массивную дверь.
Сейчас я узнаю об этом Городе побольше, — подумал он, с наслаждением втягивая запахи жареного мяса и вина. — Вон как тут весело — все хохочут, и поют песни!
Правда, когда он ступил за порог, в харчевне наступило молчание. Сотни пар глаз уставились на Хелина с недоумением.
Он открыл глаза, и невольно подался назад.
Есть и разговаривать ему сразу расхотелось.
Более того — больше всего на свете ему сейчас хотелось убежать. Потому что ничего хорошего ему эти глаза не обещали.
Сомневаться не приходилось — Хелин попал в разбойничий притон!
Он шагнул назад, оступился, и с ужасом почувствовал, как падает.
Попытался ухватиться за стену, но, когда рука дотронулась до нее, он с ужасом отдернул руку — стена была покрыта бурыми пятнами.
— Кровь, — подумал Хелин.
Теперь он стоял на четвереньках, как бездомный пес, прижался к полу, ожидая удара.
Хохот взорвал тишину.
Хелин попытался подняться, но не смог.
Кто-то пнул его тяжелым сапогом под ребра.
От боли в глазах потемнело.
— Киньте ему кость, — услышал он гнусавый голос.
Теперь, словно стая шакалов, вся разбойничья братия хохотала, швыряла в мальчишку костями — он только и успевал прикрывать локтем лицо.
Он снова попытался подняться с пола, и на этот раз у него получилось.
Теперь он наконец-то снова мог открыть глаза — хотя объедки все еще летели в него, и больше всего на свете хотелось ему сейчас убежать от пьяных холопов, вошедших в раж от сознания своей безнаказанности, но, словно наяву, услышал он голос Этана. Ты дойдешь до края Луны, и получишь свое королевство, мальчик… Только помни — никому нельзя унижать брата… А если попытаются унизить тебя, вспомни о том, что ты королевич… Смерть лучше унижения!
Хелин выпрямился, и дерзко посмотрел в узкие глаза разбойничьего атамана.
Атаман усмехнулся, принимая вызов, и сказал:
— На меня так смотреть нельзя…
Хелин расслышал в его голосе угрозу, но только улыбнулся.
Смерть лучше унижения…
— Убери свой взгляд, — тихо прошелестел голос рядом. Хелин обернулся.
Старик старался держаться в тени.
— Они убьют тебя, — снова прошептал старик, пытаясь остаться незамеченным для остальных. — Даже я при них глаза прячу…
— Ты прячешь, а я не стану, — ответил Хелин.
И шагнул к столу.
Рука атамана метнулась к кинжалу.
Даже из-под меховой оторочки на шапке, почти скрывающей скуластое лицо, Хелин приметил страх в узких щелочках глаз.
— Ох, глупый мальчик, какой глупый! — тихонечко запричитал старик за спиной тоненьким голосом. — Даже Жрец не связывается с Растаманом! Он тебя убьет, убьет…
— Ты унизил меня, холоп, — тихо и внятно произнес Хелин, глядя в глаза обидчику. — Я не люблю, когда меня унижают!
Ярость прогнала страх.
Хелин вдруг почувствовал, что ему все равно. Даже если он сейчас погибнет — он сделает это как человек, а не как шакал.
— Вот ведь как, — не унимался за его спиной старик. — Пойдешь перекусить — и что же?
— Замолчи, — приказал Растаман, поднимаясь с места. — От твоих стонов тошно…
Теперь он приблизился к мальчику, и Хелин с удивлением обнаружил, что этот грозный Растаман невелик ростом. Более того — Хелин назвал бы его щуплым, и теперь окончательно понял, на кого он похож.
На крысу.
Даже высокая меховая шапка показалась ему сейчас крысиным мехом.
— Я ведь убью тебя, — ухмыльнулся разбойник. — Или ты не знаешь, что мне перечить нельзя? Даже Великая не решается спорить с Растаманом…
— Я не Великая, — ответил Хелин. — А убить меня ты можешь, не спорю… Только лучше умереть, чем жить так…
— Как? — прошипел Растаман.
— Как КРЫСА в норе, — усмехнулся Хелин.
Словно угадал!
Растаман тут же сжал побелевшими пальцами кинжал, и из глаз-щелочек полыхнули черные молнии.
— Как ты сказал? Кры-са? — зловеще прошептал он.
Даже разбойники притихли, словно и в самом деле не было на свете ничего страшнее Растаманова гнева.
Только старик за спиной всхлипывал, сжавшись в углу, и закрыв голову, словно это его сейчас ударит Растаман кинжалом…
— Что же ты, только и можешь воевать с безоружными мальчишками? — раздался за спиной Хелина насмешливый голос.
