– Летом на лося не ходят, – усмехнулся Торольв. Сам по себе он был не такой уж умник. Никто не учил его ни читать, ни писать. Но зато он многие вещи знал по опыту. Как никак, он был старше Годфреда лет на десять.
– Это почему еще? – удивился Годфред, которому было ясно только очевидное. Разве летом не лучшая пора для охоты?!
– Летом у лося шкура плохая. Много проплешин, – сплюнул Торольв. – Личинки оводов их оставляют после себя. Да и мясо дурное.
– Понятно, – кивнул Годфред. – Значит, следующей зимой!
– Нет, не пойду рогатого убивать, – Торольв не видел прелести в том, чтобы замерзшим весь день таскаться по лесу в поисках беззащитной зверухи.
– Пойдет, пойдет, – влез Гарди в разговор, попутно становясь к черте. – Главное, рогатого ему жалко. А мужиков тех с рынка – жаль не было!
– Ты кидать будешь али болтать туда встал?! – посмеивался Торольв, попутно отхлебывая из широкого ковша кваса, стекающего темными ручейками по его густой бороде.
– Кидаю, кидаю, – отозвался Гарди. Сделав несколько наклонов в стороны, размяв плечи, он наконец был готов к броску. Отошел от линии на несколько шагов назад. Разбежался. Крутанулся вокруг своей оси и уже был готов метать топор.
– Да погоди уж, разогнался-то…– хмыкнул Торольв точно так же под руку Гарди, как любил делать тот сам. Гарди даже запнулся, приостановившись. – А имя топору?!
– Все, все, кидаю, – Гарди размахнулся и швырнул топор.
– «Поцелуй крестьянки»! – напоследок успел провозгласить Торольв имя топора Гарди.
– Да пошел ты, – выругался Гарди на Торольва. – Какой еще поцелуй?! Чего под руку крякаешь!
Топор не сумел покорить мишень. Ударившись рукоятью о нарисованного врага, отскочил в сторону, тяжело упав на землю. Тут же к нему подбежал мальчонка и подобрал с земли.
– Не докрутил. Сильнее надо было, – оценил бросок Годфред.
– Слишком резко, – вставил свое слово и Торольв.
– Это все из-за этого твоего поганого поцелуя! – гаркнул Гарди и сам пошел за топорами, хотя мальчонка уже нес сюда все три орудия.
– Я думаю, это все из-за разбега, – Годфред закинул в рот последний орешек, отряхнул ладони и пошел к черте. – Может, оно так и проще. Но четкость от того хромает явно…
– Ага, ему лишь бы повыделываться, – сострил Торольв, кивая в сторону Гарди.
– Если ты метаешь топор на турнире, а не в бою, то все в твоих руках, – продолжал рассуждения Годфред, сбрасывая с себя меховую телогрейку. – И уж, конечно, лучше встать поудобнее, а не абы как, коли выбор имеется…
– Держи, – Гарди сунул в руку Годфреда древко топора, принесенного от мишени.
– И еще я думаю, ты слишком напряжен, – объяснял Годфред. Оставшись в одной рубахе, он принялся разминаться. – Ты должен расслабиться и смотреть на цель. Тогда твоя рука сама сделает все как надо. Не нужно слишком крепко сжимать древко. Я бы посоветовал тебе быть с топором почти таким же нежным, как с той красавицей…
– Какой именно? – уточнил Гарди чуть удивленно.
– С боярской дочкой! – напомнил Торольв. – Даже я помню, а он забыл!
– А кстати, где она?! – Годфред даже отвлекся от мишени и устремил взор на приятеля.
– Мне откуда знать, – пожал плечами Гарди, подавив зевок.
– Вот же ветреник…Ну так что я там говорил?.. – опомнился Годфред, потягиваясь.
– Да кидай уже, – устало зевнул Торольв. – «Затрещина от дяди»…Все, кидай.
– Ой, нет, – Годфреду не понравилось название. – Сейчас накликаешь мне тут беду!
– Лады…Тогда «Ланиты вдовы»…– придумал Торольв. Теперь роль скомороха перешла ему. Поскольку Гарди уже ничего не говорил. Лишь молча наблюдал за Годфредом, заложив руку за руку.
– Главное, чтоб не моей вдовы! – ухмыльнулся Годфред, подходя к линии. Левая ступня его оказалась чуть впереди и слегка повернута, а задняя установилась на носок.
– Пока рано столь мрачно смотреть на мир, – заверил Торольв. – Чтоб была вдова, нужна хотя бы жена для начала.
В этот момент на полянку пожаловал слуга – сын кормилицы Годфреда, Варди. Несмотря на то, что они с Годфредом были ровесниками, Варди казался значительно младше. Он был худым, невысоким и совсем безбородым. Он выглядел как юный паренек, впрочем, он им и являлся. Несмотря на то, что внешне он ничем не блистал, его отличало иное достоинство. Он был личным слугой наместника, хускарлом, которому никто, кроме хозяина, не смел отдавать приказы или ударить его.
– Господин, – Варди подошел к Годфреду как раз в тот момент, когда тот готовился к броску.
Годфред чуть отклонился назад, широко размахнувшись. Его глаза были устремлены на цель. Затем он резко подался вперед и разогнул локоть, расслабив кисть руки. Чуть подкрученный топор сделал восемь оборотов в воздухе и со свистом вонзился в цель. Прямо в предполагаемый лоб нарисованного углем противника.
– Что такое…– обратился Годфред к слуге, пока Торольв и Гарди лестно оценивали его бросок.
– Глава вече пожаловал. А с ним какой-то человек. И еще женщина, – объяснил слуга. – Говорит, дело важное.
– Ну так приведи его сюда. Одного, – Годфред не собирался прерываться из-за прихода Бармы, с которым они и так почти каждый день виделись по тем или иным делам.
