– Дорогой князь, Изяслав, сват! Княжич Радимир, голубчик! – Гостомысл сорвался с места и бросился обнимать прибывших. – Слава Перуну, еще не все честные люди повымерли! Дождей на твои земли плодородные, друг Изяслав, да солнца яркого! Княжич Радимир, добро пожаловать в Новгород! – князья расцеловали друг друга в братских объятиях. Гостомысл жестом указал на чуть растерянную невесту, представляя ее гостям. – Князь Изяслав! Княжич Радимир! Прошу! Моя дочь, княжна Дива из Новгорода!
На невесту смотрело двое мужчин, похожих между собой, как две капли воды, только первый – старше, а второй – младше. Оба были одеты в яркие праздничные одежды. На бедре Изяслава покоился меч, хотя он много лет уже не сражался. Стан жениха же опоясывался вязаным кушаком с узлами, по поверьям, оберегающими от порчи.
Дива разочарованно вздохнула. Младой княжич, вопреки рассказам, оказался ростом невысок. Зато упитан. Первое, что бросалось в глаза на его мальчишеском лице – крупный раздраженный простудой нос, которым он то и дело шмыгал. Тут же широкий рот с мясистыми губами. Румяные щеки переходили в мягкий подбородок, очерченный плавной линией, что делало лицо несколько женственным, особенно в отсутствии бороды. Голова на фоне пышных одежд и полнотелого туловища казалась маленькой. Вера не солгала – сей жених уже сам по себе испытание…
Дива отмахнулась от дурных мыслей. Но настроение ее испортилось, и в душе она сникла.
– Княжна, – еле слышно произнес Радимир, чуть кивнув в знак приветствия. Поклонившись, княжич сконфуженно отведал кусок каравая. После чего торопливо достал из-за пазухи ожерелье самоцветов и протянул в дар будущей жене, в то же время поглядывая на отца, словно ища у того одобрения. Изяслав утвердительно прикрыл глаза.
Расстроенная Дива стояла недвижимо, даже забыв поблагодарить за дар. Радимир принялся одевать украшение на шею невесты, но хитрый заморский замок не слушался. Продолжительно проколупавшись, княжич в итоге вовсе выронил ожерелье куда-то под ноги княжне. Каменья спрятались в подолах нарядного платья Дивы. Радимир оторопел. Тут же на подмогу приспела Весняна, которую подтолкнул Гостомысл. Быстро подхватив самоцветы, девушка ловко застегнула ожерелье на шее невесты и отступила в сторону.
– Ну что ж, друзья! Добро пожаловать! – еще раз громким приветствием огласил Гостомысл округу. – Вас ждут натопленные бани, просторные покои и сытные кушанья! А завтра мы устроим пиршество, какому сами боги позавидуют!
Гости устали с дороги и потому удивительно быстро растворились во дворах. Лишь стража осталась нести дозор под ночным небом. Но было ясно, что вскоре и эти дородные здоровяки присоединятся к веселью: уж такой был тут хлебосольный дух, что никто не сможет остаться вдали от радости.
День выдался необычным. Небо затянули тучи. Но серый полог разрывали яркие солнечные лучи. Иногда покрапывал дождик, что считалось благоприятным знаком для тех, кто собирался жениться в этот день.
Дива стояла на невысокой скамеечке посреди горницы. Сестры помогали ей подготовиться. Велемира прикалывала к подолу подвенечного платья крошечные амулеты, а Роса убирала волосы невесты в косу. Оставалось мало времени, и волнение Дивы нарастало. Она снова и снова вспоминала знакомство с женихом. Он показался ей безучастным и заторможенным. Может, сказывалась простуда, которую он подхватил в пути, а может, просто устал с дороги. Столько дней в седле и всего день на отдых! Хотя остальные были вроде ничего, веселы. Приготовили значительный выкуп за невесту, среди прочего гнедой жеребец для Гостомысла, сказали, из дальних стран прибыл. «Что говорено, то и даровано», – с лукавой улыбкой заметил Изяслав. Княжне, как и полагалось, преподнесли дорогие украшения и инструменты для рукоделия. А также ларец с редкими каменьями. Дива не хотела даже смотреть на подарки.
