В немом отупении держалась Дива за отца, когда тот вел ее сквозь толпу улыбающихся гостей. Пустая улыбка княжны не обманула няню Благу, которая разгадала в глазах своей воспитанницы ярое желание вырваться из рук князя и припуститься наутек от всех этих чужих людей и пресловутого суженого. Радимир в свою очередь застенчиво улыбался, рассматривая половицы под ногами. А князь Изяслав поглядывал на сына, то и дело кивком побуждая его к тому или иному действию.
– Вот тебе одонье ржи, а другое сама наживи, – согласно обычаю, Гостомысл вложил в руку дочери клок сена, что, конечно, было фигуральным пожеланием. Ибо помимо охапки злаков, княжна получала впридачу еще пятьдесят сундуков различной утвари и одеяний, а также множество голов рогатого скота. – Просим поберечь детище наше, а чего не знает – поучить! – Гостомысл и Изяслав обменялись поклонами.
Для Дивы все шло как в тумане. Очнулась лишь тогда, когда ее обсыпали зерном «для плодовитости». Она не могла сосредоточиться надолго, поскольку ее мысли были далеки от происходящего. От расстройства она уронила платок. Радимир поднял его и стал совать ей в руки. Из-за этого она пропустила слова клятв, невнятно промямлив что-то вслед за волхвом после того, как он повторил их специально для нее. Зато Радимир теперь выглядел собранным. От напряжения он разрумянился, на его лбу выступила испарина.
– Обменяйтесь взаимными дарами, – приказал Веда молодым после данных ими обетов. – А теперь поцелуй свою невесту…– на сей раз слова слуги богов были обращены к жениху.
Радимир перевел взор на отца. Потом нехотя повернулся к Диве. Не зная, как лучше подступиться к ней, мялся некоторое время. Наконец потянулся к ее губам. Она невольно отогнулась от него в сторону. Здесь не было умысла, это получилось само. Радимир возле ее лица – это нечто малопереносимое. Такого яркого чувства отвращения, кажется, она доселе не испытывала. Первый поцелуй супругов оказался смазан. Княжич едва дотронулся устами до щеки жены. Губы их так и не соприкоснулись. Но гости оправдывали сие неопытностью молодых. И в знак единения разломили над их головами лебединый пирог. Послышались отклики поздравлений. Кто-то восхищался красотой избранницы изборского княжича. Дива очнулась в ужасе, когда завели речь о будущих наследниках. Дескать, чтоб к лету уже был сын! То есть понести она обязана этой же ночью. За всеми прибаутками и обрядами она совсем забыла – впереди еще брачная ночь. О, боги, что, вообще, делать нужно? Как назло, не с кем поговорить! Разве что с самим Радимиром. Впрочем, судя по всему, он и сам толком ничего не знает о предстоящем таинстве!
– Милости просим, люд честной, к нашим молодым на сыр-каравай, – громогласно зазывал Гостомысл за столы, попутно негромко цыкая на помощницу. – Весняна, голик, голик-то где же? – торопил князь. Подоспевшая помощница кинулась разметать веником дорогу перед новоиспеченными супругами. На счастье. В эти дни, вообще, все делали на счастье.
Новгородские гости поспешили устроиться за пиршественными столами, а поезжане деликатно искали свои места. Гостомысл пока не садился, а загонял гостей в праздничные избы жестами и речами.
– Отодвинем усталь в сторону! Гарный стол ждет нас! – возгласил новгородский князь.
****
Празднество бушевало. Те, кто не вместились в избах, справляли на дворах под навесами. Благо, несмотря на осеннюю пору, погода стояла теплая. Стол трещал под тяжестью праздничных яств: поросенок в яблоках, утка с черносливом, лебеди печеные, зайчатина в сковородах, караваи и кулебяки…И в напитках не было недостатка: морсы, квасы, вина и, конечно, ароматный мед. Скатерти постелили изнанкой вверх, дабы защитить молодых от порчи. Но это обстоятельство не влияло на аппетиты приглашенных. Полились нескончаемые тосты, сопровождающиеся песнями и потешками скоморохов.
– Даруют боги под злат венец стать!
– Дом нажить, детей водить! – перебивали гости друг друга пожеланиями.
– Шуба тепла и мохната – жить вам тепло и богато! – кто-то из поезжан уже пихал меха под молодых.
Гостомысл носился с распоряжениями без устали. Несмотря на то, что тут были его помощники, он лично приглядывал за ходом празднества, не доверяя сию ответственность никому. Блюда и пиво на столах сменялись с адской скоростью под звук гуслей и песни. Князь умел принимать гостей в своем доме и знал в этом толк.
– Гусь с уткой идет, – с нетерпением перемигивались гости, ожидая все новых яств.
– У меня была умна, а ты как хочешь для себя учи, – обратился Гостомысл к зятю, по-свойски похлопав того по плечу.
