— Для васъ и для меня это праздникъ, а вотъ для Томскихъ это мука: бѣдные, сказалъ смѣясь Ларя; — а вы все-таки поближе познакомьтесь съ ними. Они умные и добрые, еслибы вы видѣли какіе они силачи на гимнастикѣ, ихъ всѣ знаютъ тамъ. Мнѣ жаль, что моя мама нынче нездорова. Она бы васъ позвала къ намъ. У насъ по праздникамъ собираются и мы такъ веселимся.
— Я не знаю позволятъ ли мнѣ пріѣхать.
— Почему?
— Мои тетки не любятъ выѣзжать.
— А мнѣ моя мама ни въ чемъ не отказываетъ, лишь бы я хорошо учился; праздники я провожу какъ хочу.
— Хочу, сказала Анюта, — этого слова у насъ здѣсь не терпятъ.
— А все отъ того, что у васъ нѣтъ матери. Добрая мать если даже и строга, все-таки балуетъ. Правда это, мнѣ говорили, что вы рано потеряли мать?
— Я ея не помню, сказала Анюта, — но у меня была Маша.
—
— Я не знаю даже что такое циркъ, сказала Анюта. — Слыхала, что тамъ ѣздятъ на лошадяхъ.
— Какъ? Не знаете цирка? Это не одна ѣзда на лошадяхъ, а представленія и очень забавныя. Тамъ всѣ бываютъ. Отчего вы не бываете? Васъ не пускаютъ? Возможно ли? Тамъ вся Москва бываетъ.
— Я всей Москвы не знаю, сказала съ досадой Анюта, которую Щегловъ отвлекъ отъ интереснаго разговора.
— Какъ можно не знать! воскликнулъ онъ, — Вы скоро всѣхъ узнаете. Вы такъ недавно пріѣхали изъ такой глуши, что…
— Изъ глуши? переспросила задорно Анюта.
— Изъ провинціи, поправилъ себя Щегловъ.
— Да, изъ провинціи, сказала коротко Анюта и обернулась къ Ларѣ. Щегловъ разсердился, надулся и занялся своею сосѣдкой, очень неразговорчивою Луцкой, которая держалась прямо, охорашиваясь и безпрестанно поправляя свои пунцовые банты. Ларя засмѣялся.
— Они пара, сказалъ онъ Анютѣ, — глядите оба сорвались съ модной картинки.
Анюта засмѣялась и сказала:
— А я почти не видала модныхъ картинокъ, такъ раза два у тетки Лидіи, но хорошо понимаю, что вы хотите сказать — оба они страшно расчесаны и какъ-то странно нарядны.
Смѣхъ Анюты и Лари разозлилъ Щеглова; онъ посмотрѣлъ на нихъ и вспыхнулъ.
Было десять часовъ. Варвара Петровна давно уже съ ужасомъ поглядывала на часы и даже съ аффектаціей вытаскивала ихъ поминутно изъ-за пояса. Одна изъ дамъ замѣтила эти маневры и встала:
— Пора домой, сказала она, — вашей больной надо дать покой.
— О да, конечно, сказала Варвара Петровна откровенно, — она устала.
Это было сигналомъ поспѣшнаго бѣгства всѣхъ гостей. Въ одинъ мигъ домъ Богуславовыхъ опустѣлъ.
— Ну Анюта, поди сюда, сказала Александра Петровна. — и разскажи мнѣ…
— Нѣтъ, нѣтъ! воскликнула въ ужасѣ Варвара Петровна. — ни слова, ни единаго слова. Иди сію минуту спать. Анна. Прощайся скорѣе. Сестрицѣ давно пора лечь въ постель.
— Но,
— Нѣтъ, нѣтъ! ни за что, сказала рѣшительно Варвара Петровна и сестра покорилась ей.
— Ну прощай, Анюта, сказала она вздыхая: — завтра ты мнѣ все разскажешь. Ты была очень мила и меня порадовала. Поцѣлуй меня.
— И меня, сказала Лидія. которая веселилась больше дѣтей и была въ восторгѣ отъ удавшагося вечера.
— И я тобой довольна, сказала Варвара Петровна. — На дняхъ княгиня Бѣлорѣцкая ѣдетъ въ театръ и я отпущу тебя съ нею.
Анюта не помнила себя отъ радости и долго не могла заснуть: въ головѣ ея раздавались и вальсъ и мазурка, въ умѣ носились обрывки разговоровъ… Наконецъ поздно заснула она крѣпкимъ и сладкимъ сномъ.
На другой день, не въ урочный часъ Анюту оторвали отъ занятій и позвали къ теткамъ. Она шла не совсѣмъ покойно. Она всегда боялась выговора, но на этотъ разъ ея опасенія оказались напрасными. Александра Петровна сгарала нетерпѣніемъ поболтать съ Анютой: она усадила ее подлѣ себя и сказала:
— Ну разскажи мнѣ все: какъ ты провела вечеръ, кто тебѣ понравился, о чемъ вы говорили. Скажи, тебѣ было весело?
— Ахъ, очень, сказала Анюта. — Я и не воображала. что такъ весело танцовать, особенно вальсъ.
— Щегловъ и Новинскій отлично вальсируютъ, сказала Александра Петровна.
— Особенно Новинскій. Мнѣ казалось, когда я кружилась съ нимъ, что меня несетъ вихорь, какъ носитъ онъ осенью листочки сорванные имъ съ дерева, право!
— Какая ты смѣшная! Но ты не похожа на увядшій листокъ, а напротивъ на свѣжій цвѣтокъ.
— Не знаю, на что я похожа, но вальсъ похожъ на вихрь который крутитъ и несетъ… И Анюта принялась болтать безъ умолку. Не одинъ разъ Варвара Петровна желала прервать Анюту, но Александра Петровна не позволила. Она смѣялась замѣчаніямъ Анюты и живости ея разсказовъ. Анюта между прочимъ сказала, говоря о Щегловѣ:
— И волосы его, и поклоны его, и разговоры — все противное!
— И совсѣмъ тебѣ не годится осуждать гостей, сказала Варвара Петровна. — Ну скажите на милость. какъ это волосы могутъ быть противны.
— Противны, тетушка, стояла Анюта на своемъ, — приглажены и лоснятся и завиты, противно смотрѣть!
— Это правда, сказала смѣясь Александра Петровна. — Въ немъ нѣтъ ничего простаго и корчитъ онъ взрослаго, онъ точно щеголь съ бульвара.
Всѣ засмѣялись, Лидія такъ и встрепенулась.
— Сестрица, воскликнула она, — всегда такъ мѣтко скажетъ! Именно щеголь съ бульвара!…
