Княжна Дубровина полностью

— Оставимъ этотъ безцѣльный споръ, сказалъ генералъ. — Скажи мнѣ, ты желаешь выѣзжать въ свѣтъ?

— Конечно, сказала Анюта.

— Съ кѣмъ же, съ этимъ дядей изъ К**, или съ его женой ты думаешь появиться въ обществѣ?

— О нѣтъ, сказала Анюта, — мои родные люди простые, въ свѣтѣ не жили, его не знаютъ, они сами не захотятъ; я могу выѣзжать только съ тою, которая воспитала меня, съ тетушкой Варварой Петровной.

— Жить со мною не хочешь, а выѣзжать хочешь, сказала Варвара Петровна съ ироніей и досадой.

— Да, сказала Анюта вставая и подходя къ ней, — желаю и увѣрена, что вы мнѣ не откажете. Тетушка, не улыбайтесь такою недоброю улыбкой; да, вы не откажетесь руководить меня. Кто лучше васъ знаетъ свѣтъ и его требованія и условія, кто лучше васъ сумѣетъ поставить меня въ немъ на настоящую ногу? Неужели вы согласитесь, чтобъ я выѣзжала съ чужими. Я, конечно, люблю Бѣлорѣцкихъ, но онѣ мнѣ чужія. Княгиня охотно согласится вывозить меня, но я вѣрю только вашей опытности и поѣду на балъ только съ вами. И вы сдѣлаете это для той дѣвочки, которую воспитывали съ такою заботливостію.

— Вотъ и кончено, вопросъ рѣшенъ къ общему удовольствію, воскликнулъ генералъ добродушно и весело, — ты проведешь лѣто въ деревнѣ съ дядей и его семьей, а на зиму возвратишься къ теткамъ.

— Нѣтъ, сказала Анюта твердо, — я желаю жить въ Москвѣ въ своемъ домѣ, съ моимъ дядей и семьей моей.

— Анюта, Анюта, воскликнула Александра Петровна и въ голосѣ ея слышались слезы, — ты хочешь оставить насъ, меня! Ужели я мало тебя любила, мало баловала?

И Александра Петровна протянула къ Анютѣ руки свои и въ этомъ движеніи сказалась вся тревога ея добраго сердца.

Анюта стремительно вскочила со своего стула, холодное выраженіе сбѣжало съ лица ея — она стала на колѣна предъ больною теткой, взяла руки ея, покрыла ихъ поцѣлуями и заговорила нѣжнымъ, полнымъ чувства голосомъ:

— Никогда не забуду я любви вашей, ни вашихъ нѣжныхъ ласкъ. Никогда не оставлю васъ. Всякое утро или когда вамъ только будетъ угодно я буду пріѣзжать къ вамъ, постараюсь развлечь васъ, буду разсказывать, что видѣла, что дѣлала, гдѣ веселилась. Вамъ самимъ будетъ пріятнѣе и скука меньше будетъ томить васъ. Вѣдь я знаю, что вы скучаете. Я представлю вамъ моихъ сестрицъ, Митя говоритъ, что одна изъ нихъ красавица, а другая умница, и я научу ихъ любить васъ и забавлять васъ. Я знаю, что вы и Машу полюбите. Ее нельзя не полюбить. Всё это вышло изъ того, что вы ихъ не знаете и вообразили, что люди въ провинціи не такіе же люди какъ мы. Они лучше и сердечнѣе насъ…

Анюта говорила съ жаромъ. Генералъ обратился къ Варварѣ Петровнѣ и сказалъ вполголоса, но такъ что Анюта слышала:

— Mais elle est charmante! remplie de coeur et d'esprit. Elle vous fait honneur!

Это похвала Анютѣ отъ свѣтскаго и придворнаго человѣка польстила Варварѣ Петровнѣ. Лицо ея немного прояснилось. Александра Петровна обняла Анюту, которая сѣла на скамейку у ногъ ея.

— C'est un plaisir de vous vois ainsi, ma nièce. Vous faite un bien joli tableau, сказалъ генералъ, потомъ посмотрѣлъ на часы и прибавилъ: — Мнѣ пора. Я долженъ васъ оставить, поговорите, посовѣтуйтесь, сдѣлайте обоюдныя уступки. Завтра я пріѣду и мы окончательно всё устроимъ.

Онъ расцѣловалъ сестеръ, опять поцѣловалъ руку Анюты, и со словами: une vraie nymphe, une déesse! вышелъ поспѣшно изъ комнаты.

— Я не вижу причины заводить ссоры, сказалъ генералъ на другой день, кушая свой кофе въ диванной, окруженный всѣми сестрами. Старшая и меньшая глядѣли на него съ умиленіемъ и восторгомъ, Варвара Петровна была мрачна и задумчива. — Семейныя ссоры, сцены, продолжалъ онъ, — все это одно мѣщанство. Можно сдѣлать — дѣлай, нельзя, покорись любезно, de bonne grace, какъ говорятъ французы, вотъ правило благовоспитанныхъ и рожденныхъ людей, и это мое правило. Законъ за Анну. Мы не можемъ удержать ее силой, стало-быть надо любезно согласиться исполнить ея желаніе. Къ чему послужитъ нашъ отказъ, если она можетъ уѣхать, когда захочетъ, не спросясь ни у кого.

— Эти Долинскіе сманили ее, это вѣрно, воскликнула съ гнѣвомъ Варвара Петровна. — Имъ выгодно жить съ ней, на ея счетъ.

— Ахъ, ma soeur, сказала Александра Петровна, — зачѣмъ обижать людей, не зная навѣрное виноваты ли они? Я думаю, что Анюта съ самаго перваго дня и до сей минуты имѣла въ мысляхъ уѣхать отъ насъ къ Долинскимъ.

— Такъ пусть ее ѣдетъ куда хочетъ, воскликнула Варвара Петровна съ великимъ негодованіемъ, — но на меня ужь не разчитываетъ. Я ни за что выѣзжать съ ней не соглашусь.