Несколько глубоких толчков и я разлетаюсь на миллиард осколков, судорога проходит по телу, так, что подгибаются пальчики на ногах. Чувствую, как кончает Данимир, мои мышцы крепко обхватывают его член выдаивая до последней капли спермы. Он лбом утыкается мне в шею, тяжело дыша, прижимает моё обессиленное тело к себе, поворачиваясь на бок. Я так и засыпаю в руках мужа, чувствуя, что он ещё во мне. На душе так хорошо и спокойно, что даже не хочется шевелиться. Перед тем, как окончательно отключиться шепчу ему всего два слова.
— Люблю тебя.
Солнце, уже вставшее довольно высоко, внезапно касается лучом моих глаз, я поворачиваюсь, прячась от яркого света, утыкаясь в приятно пахнущую шею мужа. Наши тела все ещё сплетены в одно целое, его член растягивает меня вызывая столь сильное желание, что я непроизвольно сжимаю его своими внутренними мышцами и подаюсь вперед, насаживаясь еще глубже. Данимир не спит, я понимаю это потому, как он напряжен, открываю глаза и утопаю в расплавленном изумруде. Не меняя позы, он забрасывает мою ногу себе на бедро и быстрыми мощными толчками врезается в мое лоно. Несколько глубоких проникновений и мы оба разлетаемся на кусочки, целуясь как забредшие в пустыню путники. Словно нас одолела такая жажда, что не прикоснись мы друг к другу уже бы умерли от истощения.
После ванной, натянув на голые тела махровые халаты, устраиваемся в креслах за столом на первый семейный завтрак, по теории уже обед. Смеемся, кормим друг друга руками, Данимир специально пачкает меня в креме от свадебного торта, слизывая с лица и груди взбитые сливки, выкладывая из сладкой и сочной клубники узоры на животе. Наши игры вновь заводят нас до напряжения высоковольтных проводов, мы буквально звеним от желания обладать друг другом. Срываясь в пучину бесконечной похоти и соблазна.)
*Три дня мы не выходили из комнаты, лишь распоряжаясь приносить нам еду, дабы не умереть ещё и от голода. Но реальность все-таки пробилась через наш выставленный щит, проникая своими разрушительными щупальцами в наш маленький созданный мирок.
Данимира во дворец вызвал Александр, на границах начались волнения, и ему, как главнокомандующему пришлось отправиться туда и выяснить всё самому. Тем более всего через несколько дней Данимиру предстояло занять пост ректора Императорской Академии Магии.
Я отправилась к себе в особняк, мне нужно было как можно быстрее встретиться со своими охранниками. Тем более от них приходило уже не одно послание. Из чего я сделала вывод, что операция по захвату одного из убийц прошла успешно.
Первым делом отправилась сразу в казармы, где меня и встретили Ярополк с Ярославом. Пока направлялись к стоящему в отдалении каменному мешку, крытому деревянной крышкой с большим железным кольцом в центре и толстой якорной цепью, крепленной к вбитому в землю каменному столбу, братья отчитались о задержании. Для меня было шоком узнать, что пойманный даже не сопротивлялся, а вполне спокойно дал себя взять, и даже улыбался с какой-то одержимостью голодного волка.
В мешок спустили лестницу, но, прежде чем поднять арестованного, Ярополк спустился сам, закрепляя у него на шее толстый кожаный ошейник с цепью и деревяные кандалы. После ему помогли выбраться наверх, дружина взяла его в импровизированное кольцо, и проводила до капитанской сторожки.
Я в нетерпении постукивала каблучком, ожидая пока приведут заключенного, неужели я сейчас всё узнаю? И смогу понять, за что убили родителей и саму Софию? И несколько раз покушались на меня в её теле? О том, что София умерла никому не было известно, а значит, они никак не могли догадаться о переселенной душе. За всё время, что я провела в этом мире, теперь я уже не отделяла себя и Софию окончательно, я была с ней единым целым, я была Софией — княжной Севера, княгиней Святославской — Греф. Мир и магия меня признали и приняли, а это означает лишь одно — я в своем праве отомстить за смерть близких.
Отворилась дверь сторожки, в небольшую три на три метра комнатку ввели заключенного. Внутри остались лишь братья, остальные распределились вокруг сторожки снаружи. Требуется ли такая усиленная охрана я не знала, но была благодарна дружинникам за их смелость и преданность.
— Ну, здравствуй, княжна! — вошедший с издевкой произнес и сплюнул в угол комнаты. И тут же получил удар под ребра от стоящего рядом Ярослава.
— Не своевольничай! Ты не на конюшне, ирод!
— Назови своё имя, и имя своего подельника!
— Тебе оно ничего не скажет, твоя светлость. А если бы и сказало, то уже все предрешено!
— Госпожа желает узнать твое имя! — ухватив большими ладонями за горло заключенного, пропел Ярополк.
— Ферхат! — зло выплюнул мужчина.
— Так и знал, что ты кочевничье отродье! — заявил, изобразив на лице оскал Ярополк. — Княгиня, позволь мне его уму — разуму поучить? Им же неведомо, этим лисам степным как к своей госпоже обращаться надобно!
