Торн ушел, предоставив доктору и Эйсмуту делать свое дело.Эл ощутила, как отключились нервные центры, тело парализовало. Еще некоторое время она чувствовала свою голову, точнее, что она вообще существует, слух и зрение исчезли последними. Не осталось ничего. Она ждала, что наступит темнота, забытье, подобие сна. Новое состояние ни с чем не шло в сравнение. Вдруг прежние чувства вернулись да с такой силой, которую она не могла представить. Она испытала жуткое страдание: все боли от порезов и ран, от ушибленных коленок до трещины в основании черепа, что она получила на Уэст, обострились до невозможности. Захотелось взвыть, умолять, чтобы мучение прекратилось. Фраза Зенты всплыла сама собой: "зверь боится боли". Сказать, что было мучительно больно, означало не сказать ничего. Никакая воля не в состоянии была контролировать эту муку. Как же хорошо быть человеком, обычным сереньким человечком из плоти и крови. Больше никаких ран, никаких разбитых локтей, даже царапин… Мгновение и ощущения пропали… Вот она долгожданная темнота и полное безволие… Ни одной мысли, ни единого шевеления. Что и где? Нигде и не в чем. Только процесс, непонятное течение и кто-то, кто постоянно вмешивается в твое ничто. Словно подглядываешь чужой сон.***Звезды вокруг. Дорога из звезд. Шаг по ней, и совсем другая реальность. И двери, двери, двери. Одно пространство. Другое, тысячное. Что же это? "Твой дар! Точнее то, что от него осталось! Бери ребенка и беги! Беги куда сможешь! Я тебя разыщу! Или ты меня! Неважно! Мы встретимся, если не с тобой, то с этим существом. В нем наше спасение. Беги. Нужно верить, что все вернется вновь.***– Вердана! Ты можешь открыть глаза… Открыла. Слышит и видит.
– И реагирует.
Два голоса. Не родной язык, но она понимает оба. Они говорят о ней.– Зрачки в норме.
– Нервные центры?
– Все хорошо. Доктор, я такое видел впервые. Поразительно. Совсем иное существо.
– А теперь проверим вашу работу?
– Вердана, как вы себя чувствуете?
– Вы вернули мне жизнь, – ответила она.
– Нам хотелось бы понять насколько нам удалось, – говорил один голос.
– Эл, попробуй поднять тело, – попросил второй.
– Мне встать или сесть? – спросила она.
– Она реагирует на оба имени. Доктор, это ненормально.
– Может хватит говорить обо мне в третьем лице! – возмутилась она.
– Садись, потом встань.
Она сделала, что просили. Существо с мягкой кожей цвета зари посмотрело снизу вверх, другое, поменьше странных оттенков, отошло в сторону. Оно боится. Нет. Ему не хватает обзора. Все окружающее было малознакомо, однако, она понимала назначение предметов.
– Как вас теперь называть? – спросил тот, что повыше, а потом нахально усмехнулся.
Появилось желание приподнять его за шею и тряхнуть.– Осторожно, коллега, – издало звук существо поменьше, – почтенная благородная Дана Вердана не понимает таких шуток. Я переодену ее и отведу в оружейную, а вы, Эйсмут, сообщите капитану. Корабль должен ждать на отдельном причале.
– Доктор, вы справитесь один или позвать помощь? – спросил тот, кого именовали Эйсмут.
– Мы поладим. Ступайте, – сообщил доктор.
