– Хочу поднять тост за нашу молодежь, – он обвел Эл и ее друзей взглядом. – За их благородную работу. Вы – люди самостоятельные, и хотя мы не раз пытались меж собой говорить на эту тему…
– Перемывали косточки, – вставил Саша.
– Да, и такое было, – согласился отец и продолжал. – Мы единодушно пришли к выводу, что наши дети – люди честные. Пороть вас поздно, а может и не за что. Делайте то, что вам долг велит, но и родителей не забывайте. Я горжусь дочка и тобой, и твоими друзьями. Я не дифирамбы вам пою, я говорю искренне, от всего сердца. Желаю вам дальше быть полезными, и себя найти, и друг друга не потерять. За вас!
– Спасибо, папа, – взволнованно сказала Эл.
– Спасибо, – кивнул Димка.
– Да, – кивнул Алик.
Говорить ему было трудно. Ссора с родителями всплыла в душе, даже плакать захотелось.
– Надо же. Ни разу не упрекнули, даже не спросили. Моя бабуля растаяла, а то с утра ворчала чуть-чуть, мол: "я старая, а ты внук единственный".
– Все будет нормально. Справимся. Смотри, чтобы Алик не раскисал. Завтра часов в восемь у нашего гаража. Телеграммы прихватите.
– Хорошо, что Алик у меня остается, – кивнул Димка. – Вдруг, аврал.
– Пусть домой позвонит.
Димка кивнул и ушел догонять бабушку. Алик одарил Эл красноречивым взглядом, если бы можно было, он поцеловал бы ее. Эл улыбнулась в ответ.
– До завтра, – сказал он.
– Да, – согласилась она.
Эл закрыла дверь. Мама и Катя гремели посудой на кухне. Отец курил на балконе. Саша собирал посуду со стола в гостиной. Эл присела на пуфик у двери и посмотрела на телефон. Она подумала, что он сейчас зазвонит, и точно так и вышло.
– Алло, – отозвалась Эл.
– Можно услышать Элли?
– Да, я слушаю.
– Я мать Алика, если вы меня не узнали.
– Здравствуйте, – сказала Эл.
– Не подскажете ли, милочка, где мой сын? – тон на другом конце был не дружелюбный.
– Он ночует у Дмитрия.
– Я звонила Дмитрию, их нет дома, никого. Только не лгите мне.
– Они только что поднялись. У нас было маленькое торжество. Они были здесь у нас, – Эл говорила ровно, но чувствовала, как сильно раздражена ее собеседница. Она стала ощущать волнение, потому что не могла подобрать нужных слов, чтобы убедить эту женщину простить сына.
– Ах, у вас праздник. Поздравляю. А я тут схожу с ума.
– Успокойтесь. Алик в порядке, только сильно расстроен, что вы поссорились. Я думаю завтра все уладиться.
– Зато, я так не думаю. Пока существуете вы – в нашей семье не будет мира.
– Это не от меня зависит, – ответила Эл.
– Что там? – спросил у Эл озабоченный брат.
– Мама Алика, – прошептала она.
– Держись. Это надолго, – сочувствующе сказал Саша и ушел.
– Вы меня вообще слушаете? – раздался вопрос в трубке.
– Извините. Меня отвлекли. Вот что: такие темы по телефону не решаются. Если хотите, мы встретимся завтра. Я постараюсь убедить Алика приехать…
– Спокойно! – резко сказала Эл. – Если вы не прекратите истерику, то можете сына потерять. Подумайте об этом. До завтра.
– Эл, – раздался в трубке мужской голос, она не сразу узнала кто это, – я внизу, у двери твоего дома. Можешь спуститься? Я послал телеграммы.
– То-ом, – выдохнула Эл.
– Я пройдусь. Проветрюсь перед сном.
Она шмыгнула за дверь, пока ее никто не остановил. Она мчалась вниз через ступеньку, забыв про лифт, выскочила на крыльцо дома и начала вглядываться в темноту. Эл сошла по ступенькам и снова огляделась. Из темноты на нее вышла темная фигура. Эл не узнала этого человека. Он так ловко схватил ее за руку, что ее даже хваленая реакция не спасла.
– Я не Том. Я воспользовался симулятором голоса. Я ничего не сделаю вам, я хочу поговорить.
– Не здесь, – Эл уверенно толкнула его в темноту. – Вы кто?
– Я служу Галактису. Вы нужны.
– Это я послал телеграммы, но не знал, что напугаю вас, – повторил незнакомец.
– Вы следили? – спросила Эл.
– Да, простите, все время. Это ради вашей безопасности.
– Я больше не занимаюсь такими делами. Я дала понять, что ничем не обязана Галактису. Вы зря тратите время, – заявила она.
– Вы имеете конкретный опыт общения с другими культурами на Земле. Для вас есть важное сообщение. Мне сказали, что вы можете согласиться.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – Эл сказала твердо, заподозрив провокацию.
