— Отчего не могла? Могла, — пожал плечами гном. — На сам карьер её б не пустили, но вблизь по тропке подобраться могла. Я так понимаю, раз вы об ней да об складе сгоревшем интерес проявляли, то явно девку в лазутчики определили. Да только как бы прознала она, куда мы шагоходы по ночи-то перегнали? Мои ребята шибко следили, чтобы не узрел то никто из сторонних.
— Ну так, сам говорил, что девка она красивая, — задумался я, — могла и подмазаться к кому-нибудь из охраны, охмурить его да выведать нужную информацию.
— Точно, — брови предпоручика сползлись к переносице. — Слыхал я вроде, что Тришок, сержант из нашего хозвзвода, клинья к этой красотке-то, ага, подбивал. Пряниками её всё угощал да платок расшитый подарить сулил. Но только, кажись, не склеилось у него ничего. И сгинул невезун, почитай, зазря: понёс на карьер сменный порцион горючки да не дошёл. Кто-то разбой учинил, прирезав сержанта и горючку умыкнув.
— Погоди-погоди! — Вскинулся я. — Порцион горючки — это, случаем, не вот такая примерно прозрачная ёмкость с пирогидритом?
Разведя руками, я показал размер знакомого по недавнему видению стеклографитового цилиндра.
— Он и есть, — покивал Вершигора, — сменный порцион. Удобно, стало быть, придумано. Пустой вынул, полный обратно вставил да далее шагоход-то и погнал.
— Да хрен с ним, с удобством, — немного возбуждённо отмахнулся я. — Ты сейчас мою догадку подтвердил, что твоего сержанта Тришка бабкина постоялица Вратка и прирезала. А значит, новое место, где техника спрятана, она тоже могла узнать. Надо бы, предпоручик, перепрятать все машины. Смотри, уехала она вчера на ночь. В принципе, на аэросанях до линии фронта могла уже добраться. Наверняка доложила уже своему начальству, и, значит, жди вскоре новый налёт дирижаблей.
— Ты, твоё благочинство, извини, — сокрушённо развёл руками Вершигора, — я тут, стало быть, ни о каких «эросанях» слыхом не слыхивал. Но вот, что скажу: вести доходят, научились ушастые депеши передавать без всяких проводов. Прямо, стало быть, по воздуху. Могут запросто с земли аж в воздухоплавы свои проклятущие всё, что хошь, передать. Ежели у девки эдакая приспособа имеется, так ей, стало быть, и за фронт спешить нужды нет — и так весточку передаст.
— Тем более, предпоручик, — взяв гнома за плечи, я развернул его в сторону калитки, слегка подтолкнул и напутственно прихлопнул ладонью по спине, — у тебя появился ещё один повод поспешить. Давай, скачи галопом в штаб, или куда там полагается, командуй срочным перебазированием техники.
— Жихарику-то будешь привлекать, — обдав меня очередной волной тревоги, обернулся спустившийся с крыльца Вершигора, — за пособничество шпионке?
Запереживал, видать, что тётка Власта нам про его тёмные делишки в сердцах выболтает? Лучше бы за шагоходы так беспокоился.
— Топай-топай, — нахмурил я брови, — без тебя тут как-нибудь разберёмся.
Никого я привлекать не собирался. Ну, сдала старушка жильё. Ну, наварилась слегка. Может, и заподозрила неладное, получив столь высокую мзду за пустяковую услугу. Но тут её вина пока не доказана. А вот предпоручик пусть поволнуется, ему полезно. Ибо нехрен казённое имущество прикарманивать.
Проводив взглядом выскочившего за калитку гнома, я вернулся в дом.
— Капрал, — кивнул я Варгонсо, — скажи своим, пусть в дом идут. Больше им некого караулить.
— Ты уж извиняй, — Жихариха, пока меня не было, переключилась на общение с Тимоном, успевшим переместиться с подоконника на оставленный мною стул, — но мне вас и угостить-то нечем. Деньгу от жилички получила, да по лавкам торговым не успела пройтись. Пусто, милок, что на полках, что в лабазе.
— Не переживай, — скривился клыкастый «милок», — мы к тебе не обедать пришли. Надобно нам как-то отловить жиличку твою бывшую. Ты напряги память-то, может, вспомнишь чего важное.
— Да было бы что напрягать, — покачала головой старушка. — Наскрозь память-то дырявая.
— А ежели я её подлечу малёхо? — орк выудил из кармана золотую монету и, звонко припечатав ладонью к столу, выложил перед собеседницей.
— Хорошее у тебя средство-то лечебное, — рука резко позабывшей про возраст тётки проворно сгребла монету, молниеносно запрятав её где-то среди складок юбки. — Да мне бы посильнее чего, хотя бы в пару раз.
— Ты, тётка, со мной так не шуткуй. — Чуть склонив голову, Тимон угрожающе ощерился. Да уж, если бы я не был знаком и не водил дружбу с этим громилой, наверняка обделался бы при виде хищно обнажившихся клыков, замаячивших перед самым носом. — Я ведь не только по-хорошему спрашивать умею.
Однако сильной реакции на перемену в обращении я в настроении ушлой старухи не заметил. Так, напряглась маленько, но всплеска страха при виде Тимоноской пилорамы Жихариха не продемонстрировала. Кремень старушка.
