Мне показалось, что добрались мы очень быстро. Вроде вот только что отключился, и, бац, уже пора продирать глаза и выбираться из «Каракурта». Однако затёкшие ноги и спина однозначно указывали на то, что дорога заняла не меньше пары часов.
Непрухин, расположившись на берегу большого озера, занимал гораздо бо́льшую территорию, чем оставленный нами позади Верхнекарасин. Тут и улицы были пошире да попрямее, и дома повыше.
Эльфы на своих аэростатах долетали и сюда. На это откровенно намекала большая свежая полынья, образовавшаяся на озере после неточного сброса авиабомбы. Толком замёрзнуть пробоина во льду ещё не успела, и местные любители зимней рыбалки вовсю уже пользовались случаем, с утра пораньше рассевшись вокруг полыньи с удочками и сачками. А кто-то даже палатки на льду разбил, чтобы комфортнее рыбачить было.
Бронеход мы замаскировали в лесу на окраине города. Пока закидывали машину сосновыми ветками, а после пешком добирались до центра, я окончательно проснулся и даже взбодрился. Несколько домов на улице, по которой мы шли, оказались разрушены бомбёжкой.
В Верхнекарасине мы такого не видели. И с чего вдруг эльфы именно здесь особенно усердствовали, было непонятно. На военные укрепления или склады пострадавшие строения никак не тянули.
В городской управе выяснили, что местный штаб перенесли аж на другой конец города. Совсем ещё недавно он располагался неподалёку, занимая самый большой особняк в Непрухине, да переехал, когда дом разбомбили, развалив чуть ли не до основания.
Пришлось топать на противоположную окраину, мысленно матеря эльфов и не в меру снежную зиму. Дороги тут, как и в Верхнекарасине, практически не чистили. Приходилось, выстроившись друг за другом, идти вдоль домов по узковатым тропинкам, натоптанным жителями, видимо, совсем нечасто шастающими по улицам. В одном месте еле разошлись с отделением бойцов, так же гуськом бредущим нам навстречу.
Командовал местным гарнизоном совсем ещё молоденький штабс-ротмистр Каменюк, случайно выживший после бомбёжки и назначенный временно исполняющим обязанности начальника штаба, в связи с неожиданной утратой практически всего основного комсостава.
Насевшего на него мрачной тучей комиссар-поручика этот Каменюк, похоже, воспринял как кару небесную. И наверняка пожалел о том, что имел неосторожность не сгинуть вместе с остальными под бомбёжкой. Потому как тайногвардейца именно этот факт особенно заинтересовал. И Вдырко, прежде чем перейти к главной цели нашего прибытия, чуть не до обморока довёл бедного штабс-ротмистра, придирчиво выясняя, где и почему тот находился во время вражеского налёта.
И вся беда была в том, что бомбить город эльфы прилетели днём, когда офицеры обязаны были торчать в штабе. Каменюк вроде как отбыл по приказу начальства на один из объектов с ревизией, но письменного подтверждения такового приказа предоставить не мог. Да и как бы он это сделал, учитывая, что вся документация, хранившаяся в штабе, была уничтожена вместе со строением?
В общем, штабс-ротмистр после столь неприятного общения с господином Вдырко впал в депрессивную меланхолию. Хорошо хоть полостью не растерял способности адекватно воспринимать обстановку и вести какие-то дела дальше.
Перво-наперво, нас всем скопом определили на постой в один из находившихся неподалёку особняков. Столоваться нам предстояло там же, поэтому Варгонсо послал одного из своих парней предупредить хозяев. Порадовать их скорым прибытием целой оравы голодных бойцов и озаботить приготовлением обеда.
И только после этого Вдырко позволил нам с Тимоном насесть на штабс-ротмистра с расспросами, что называется, по теме.
То, что Вратка опередила нас с прибытием не более, чем на день, привносило в расследование дополнительные сложности. Каменюку, еле разгребающему свалившиеся на него служебные дела, было овсе не до какой-то там девки, только-только появившейся в городе. Да ему никто о ней и не докладывал.
Зато доложили о сгоревшем минувшей ночью продовольственном складе. Так же был подан рапорт и об охраннике, караулившем тот самый склад и погибшем от колото-резанных ран.
Разогнав тучи, ветер наконец-то стих. Солнце радостно ласкало заснеженный город яркими лучами, часто отражаясь в окнах с наклеенными на них крест-накрест белыми бумажными полосками. Знакомая тема — это чтобы стёкла взрывной волной не повыносило.
Вдырко на этот раз отправился с нами. Сказал, что хочет взглянуть на то, как мы работаем. Больше дел у него, видите ли, не нашлось. И ведь открутиться от его общества не имелось ни какой возможности. Упёрся, как баран: хочу, и всё тут. Оставалось просто смириться и не обращать внимание на тайногвардейца, потопавшего вслед за нами к единственной в городе больничке.
В морг он тоже попёрся, в отличие от капрала с командой. Те благоразумно остались прогуливаться на свежем воздухе, благо, и чудная погодка к тому располагала. Вдырко же, кривясь и морща нос, последовал за нами с Тимоном в подвал.
