В самом начале ринувшись вперёд, он очень быстро устал торить путь в рыхлом снегу и остановился, пропуская вперёд себя остальных. В результате оказался в самом конце движущейся вереницей команды. Но, похоже, злого задора, не растерял.
Капрал, оглянувшийся на эскападу комиссар-поручика, только хмыкнул, мотнув головой, но ничего не ответил.
— Слышь, братец, как думаешь, — поравнявшись со мной, негромко поинтересовался Тимон, — этот «Скорпион» случаем не наше ли тайное оружие использует? Может, это из-за него нас сюда и послали?
— Это вряд ли. — С сомнением покачал я головой и оглянулся посмотреть, не слишком ли близко шагает за нами Вдырко. — Я тут ещё перед знакомством с травницей успел побеседовать с Кияном. Он мне про оптические устройства кое-что поведал. Ничего сверхсекретного не выдал, лишь примерно объяснил, что там за линзы такие чудесные в его доме делают. Если я его правильно понял, гномы производят оптические детали со сложными ступенчатыми поверхностями. Их можно использовать вместо сочетания сразу множества простых сферических линз или деталей другой формы вроде призмы. В моём мире над подобной проблемой ещё века три назад работали. Мне кажется, что гномы, испокон веков занимаясь огранкой камней, вполне могли сами додуматься до эдаких оптических изысков.
— В твоём мире тоже есть такие светофокусаторы? — Искоса глянул на меня Тимон. — Мне показалось, ты был немало удивлён, наблюдая за работой «Жала скорпиона».
— Нет, такого мощного у нас нет. — Досадливо покривился я. — Хотя послабее работают и в военной сфере, и в медицине, и ещё много где. Лазерами называются. Но я говорю про сам принцип. Линзу Френеля, так у нас похожие детали называют, местные могли придумать и сами. А источником света гномы пирогидрит сделали, который и в твоём мире, сам знаешь, применяют. Так что, не думаю, что это оружие попадает под санкции комитета, как и сама технология. Полагаю, что здесь опытным путём было найдено оптимальное сочетание оптических элементов и химических процессов, вполне очевидных для этого мира.
— Ну не знаю, братец, — мотнул головой орк, — мир полон очевидных вещей, которых никто не замечает и не использует. По мне так, могли и со стороны надоумить, а то и готовое оружие в виде образца завезти.
— Могли, — соглашаясь с доводами Тимона, кивнул я. — Но попробуй докажи, если компоненты оружия не выбиваются за грань реальных технологий. Вот если бы «Скорпионы» какую-нибудь плазменную пушку использовали…
— Что это, значится, такое — «плазменная пушка»?
Твою ж рать! Одноглазый мудак каким-то макаром нагнал нас. А я и не услышал ни шагов, ни громкого пыхтения, с которым гном до этого преодолевал путь. Специально таился? Вон как теперь воздух ртом хватает, отдышаться не может. И с какого ж, интересно, момента он наши рассуждения мог подслушать?
Хорошо, что наших с Тимоном лиц тайногвардеец в первый момент не мог видеть. Сделав морду кирпичом, будто ничего лишнего и не ляпнул, я повернулся к Вдырко:
— Честно говоря, сами не знаем. Но, как тебе должно быть известно, господин комиссар-поручик, при нагреве газа до достаточно высоких температур он переходит в состояние плазмы. И если такой плазмой в кого пальнуть, от него, надо полагать, даже мокрого места не останется, одно лишь воспоминание. Вот мы и размышляем, можно ли оружие «Скорпиона» усовершенствовать до плазменного уровня.
— А чем, вон, этот уровень вам плох? — Вдырко махнул рукой в сторону догорающего за деревьями аэростата. — И вообще, господа, вы размышляете о вещах, кои вас, значится, совсем не касаются. Думайте лучше, о том, как девчонку не упустить и военлёта поймать. Летают тут, значится, как у себя дома!
— А чего над этим думать? — Тимон был сама невозмутимость. — Вон, перед нами как раз аэросани брошенные. А вон от них к лесу следы тянутся. Тут слепым нужно быть, чтобы с пути сбиться. Да и военлёт никуда не денется. Я примерно засёк, куда он свалился. Совсем от нас неподалёку.
— Это да. — Остановившись, дождался, когда мы с ним поравняемся, Варгонсо. — Я тоже место заприметил. А как военлёт приземлялся, так это ж настоящим чудом будет, если он насмерть при том не зашибся. Но охромел-то он, надо понимать, наверняка. Нагоним обязательно.
— Тогда, вон, у саней остановку сделаем, — выдохнул комиссар, — короткую. Дух переведём.
— Неужто притомился, твоё чинство? — ехидно поинтересовался капрал. — А как же «веский повод поторопиться»? Нам бы, напротив, ходу-то прибавить.
— Я, между прочим, глаз потерял, а с ним и крови немало. — Вдырко потрогал повязку на лице. — Мне и притомиться не в укор. А вот ты языком мелешь, явно на неприятности напрашиваясь. Не хочешь их получить, давай, вон, вперёд со своими бойцами отправляйся. А я вас после нагоню.
— Как же мы тебя одного-то оставим? — качая головой, проявил «заботливость» Варгонсо. — А ну как что случится без пригляду?
— А за мной, вон, господа офицеры приглядят. — Вдырко указал на нас с Тимоном. — Тем более кригс-ротмистр тоже ранен.
