— Не, я с ребятами пойду, — воспротивился мой братец. — Рана моя потерпит, а девка уж больно опасна. А вы, и впрямь, после нагоняйте.
По перекосившемуся лицу комиссар-поручика было видно, что не по вкусу ему своеволие орка. Ещё и Варгонсо настроение подпортил. Однако Вдырко взял себя в руки и соблаговолил согласиться с доводами Тимона:
— Хорошо, кригс-ротмистр, отправляйся с капралом. Поручик, что там у тебя с пилюлями? Дай мне ещё.
— Я с собой не взял, — ни на грамм не соврал я. — Поторопился, каюсь. Выскочил из бронехода без сумки. Давай, комиссар, отдыхай поскорее, да пойдём наших догонять. Тревожно мне что-то за них.
— Ты бы, вон, лучше за себя потревожился, — сердито пробурчал гном, — да за братца своего. — Вдырко махнул рукой вслед удаляющемуся с ребятами Тимону. — Не нравятся мне ваши с ним беседы. А ну-ка, значится, поведай, о каком таком комитете вы там говорили?
— Это мы так с Тимоном его кригс-комиссариат называем, — быстро нашёлся я, нервно поведя лопатками, между которыми растёкся неприятный холодок. — Для простоты речи.
— А ты, значится, в дела его комиссариата тоже решил нос сунуть? — Недобро ухмыльнулся Вдырко.
— Да просто мы с братом любим поразмышлять на всякие отвлечённые научные темы. Чисто теоретически.
— Допустим. Но что это, значится, за санкции у хозяйственников такие? Я, конечно, разных, вон, академий не заканчивал, — скривил рот тайногвардеец, — но «теоретически» тоже, значится, могу предположить, что чешешь ты мне, поручик, по ушам и увильнуть от честного ответа пытаешься.
— Да с чего бы? — Пульс мой чувствительно ускорился, но я постарался унять волнение и, пожав плечами, пристально взглянул в глаза гному. — Даже не собирался.
И тут моё периферическое зрение уловило некоторое колебание воздуха вокруг головы тайногвардейца. Я уж подумал было, что это от усталости или от волнения давление у меня скакнуло, вот и померещилось. Но едва уловимое явление стало вдруг более различимо, оформившись в лёгкое и чуть красноватое мерцание, имеющие вполне определённые границы.
Не иначе, старухино варево подействовало, и я разглядел ауру тайногвардейца. Живого, мать его, как и было обещано травницей.
Поиграть в гляделки дальше и разобраться в собственных новых способностях мне помешало внезапно возникшее странное гудение. Словно уши уловили жужжание целого роя кружащихся где-то поблизости мух.
Вот только какие могли быть мухи зимой?
Дополнительным свойством моего экстрасенсорного видения этот звук тоже вряд ли мог быть. И, однозначно, он не от Вдырко исходил — издалека шёл и к тому же с каждым мгновением становился всё более различимым.
— Хм, это «ж-ж-ж» неспроста, — буркнул я задумчиво.
Хорошо, что мехвод уже заглушил двигатель, занявшись ремонтом опор бронехода. Теперь вокруг, если не считать нашего с Вдырко разговора, висела благостная тишина. А иначе чёрта с два бы я этот странный звук услышал.
Я отвёл взгляд от тайногвардейца и глянул в небо, примерно определив направление, откуда доносилось гудение.
— Златопуп! — заорал я так, что Вдырко шарахнулся в сторону, чуть не свалившись с приступки аэросаней в снег. — Бросай нахрен всё и давай к нам!
Я принялся призывно махать одной рукой, другой указывая в небо. Туда, где обнаружил целую флотилию плывущих в нашу сторону аэростатов. Не меньше десятка. Повезло, что предзакатные лучи солнца успели самым краешком высветить тупорылые морды воздушных кораблей. В полной темноте я их вряд ли бы заметил настолько издали.
— Давай скорее! Воздух! — Я очень надеялся, что, разрывая морозную тишину, мой голос донесёт призыв до мехвода.
Услышал меня Златопуп или же, завертев головой и заметив опасность, сам сообразил, что к чему, но, бросив работу, гном припустил к нам галопом. Благо дело, тропинка среди сугробов была уже протоптана довольно приличная.
— Давай, комиссар, — рванул я Вдырко за рукав, — поднимай жопу и тоже ходу!
— Там же Скряжко остался! — Упёрся тайногвардеец, попытавшись вырваться.
Но я и сам выпустил его:
— Если есть желание, можешь сам за ним сбегать! Но учти, потом не факт, что успеете сбежать. Или тебе почётная грамота важнее жизни? В общем, как хочешь, а я сваливаю.
Развернулся и побежал к лесу. Вдырко, чуть помявшись, рванул следом. А на подходе к лесу нас догнал и Златопуп.
— Ишь, летят пердят, — поравнявшись с нами выдал он. — Если решат, что «Каракурт» цел, накроют его фугасом, к провидице не ходи. А то и ракетных снарядов не пожалеют.
— Ты, дружище, нос часом не сломал ли? — Вгляделся я в помятую физиономию мехвода с заплывшими симметричным двойным фингалом глазами и с разводами подсохшей крови на щеках.
— Да не, цел. — Отмахнулся тот. — Хотя перископ я тогда знатно поцеловал. Чего делать-то будем?
— Шпионку, вон, ловить, как, значится, и собирались, — пропыхтел в ответ Вдырко.
Долгий бег давался ему с трудом. Зачёт по ГТО тайногвардеец точно не сдал бы. Но бурлящая в его душе злоба и желание выслужится перед начальством явно подстегнули решительность и целеустремлённость толстяка. Как, впрочем, и желание поскорее убраться с открытого поля, забравшись поглубже в лес.
