– А, ректора, – счастливо вздохнул он. – Не знаю.
Квартирантка и хозяйка вновь оказались в мёртвой точке.
– А ну дай звук, – шепнула Вика и ковырнула рукой Капу.
– Какая прекрасная ария, – растрогалась секретарша, выслушав дребезжащий голос хозяйки. – Только малость скрипит.
– Слышала, – возмущённо зашептала Вика. – Врежь на всю катушку, Дави её до пупка.
– Не могу, – отшептала Капа. – Я весь голос на вахтёра истратила. Сама пробуй.
– Да, – сказала секретарша. – Спойте вдвоём. Чудо ария. Жаль,
что нет Отелло. Он в министерстве.
– Кто такой, – бросила Ляптя.
– Ректор Отелло Отеллович.
– А ты Дездемона.
– Да. А Вас это не устраивает.
– Ещё, как устраивает. Вынь орла, – приказала она хозяйке.
Была надежда. Двуглавый оправдал надежду. При виде секретарши он тотчас попытался распластаться на ней.
– Уберите сексуального маньяка, – прожурчала секретарша.
Маньяк тотчас просигнализировал точные координаты ректора: сто метров от двери в кабинете за пакетом почтальона.
– Пошли домой, Капа – бросила Вика. – Пересдача будет блестящей. Пират на всю жизнь запомнит.
Двенадцатая
Легендарный человек и дог
Пересдача действительно оказалась блестящей. Вика взяла орла. Двуглавый дружески реагировал только на августейшее отношение к своей особе, флибустьер – преподаватель особой считал себя. Двуглавого – стервятником.
– Кем? – прошептал орёл.
День был как новая копейка. За пазухой от битвы с пиратом отдыхал двуглавый. Он так посапывал, что кофта Вики билась, как паруса во время шторма. Мужчины пытались остановить шторм. Вика будила орла.
– А с птичкой не хотите? – спрашивала она.
Возле входа в метро сидел человек из легенды с просторным лбом, обсыпанным свежими шрамами. Левый бок его был продырявлен английским штыком родного брата, носившего французский френч и заатлантические ботинки на толстой подошве. Под рёбрами сидели сто грамм прусской стали, доставшие его в эпоху двуглавого. Правую ногу армейский хирург отхватил после знаменитой встречи на Эльбе. Способ существования легендарного человека был прост.
Он поднимал протез, словно шлагбаум, и опускал «шлагбаум», когда в картуз падали бабки.
– Протез настоящий? – спросила Вика.
Администратор медвытрезвителя мог подтвердить собственным горбом, что протез настоящий.
– А рангом повыше? Могут подтвердить?
– Могут, только по моему горбу.
– Сколько бабок зарабатываешь?
Бабок хватало, чтобы чинить протез.
– Так, – констатировала Вика. – Я тебе помогу.
– Чем?
В городе мыслили только образами бабок.
– Бабки, бабки, – бросила Вика. – Главное идея.
От плевка легендарного человека над городом вспыхнула радуга.
– Круто, – сказала Вика.
И предложила идею. Город нуждался в таком плевке, после которого на его месте осталась бы воронка, как после атомного взрыва.
– Уже хлебнула? – спросил человек из легенды. – Не мешай бизнесу, а то места лишат.
Протез заработал, словно маятник. Ляптя нацелилась на мужчину, от которого несло таким сильным запахом, словно в него закачали цистерну французских духов. Впереди мужчины шёл знакомый пятнистый дог. Он разгребал лапами толпу, оставляя за собой вакуумное пространство.
– Начинается, – вздохнул человек из легенды.
Дог остановился возле картуза, запустил в него лапу и тускло посмотрел на хозяина.
– Дай ему лапку, – сказал тот.
Дог поднял заднюю лапу.
– Ты что ему это разрешаешь? – возмутилась Вика.
– Туалеты у нас сейчас платные, – объяснил хозяин дога. – Бабок у него нет. А пис – пис хочется.
– Так, – констатировала Вика. – Я и ему, и тебе дам бабок на пис-пис, если отгадаешь, что у меня за пазухой.
Толпа, отхлынувшая от дога, прибилась к Вике. Она вновь стояла в центре. Только без вспышек, щёлканья блестящих затворов и была тёлкой, у которой за пазухой находились сиськи.
– Получай долю, – отстегнула Вика.
– Почему только он должен отгадывать? – рявкнула толпа.
– А ну, тявкни, – сказал хозяин дога.
Дог тявкнул. На вокзале погасли величественные неоновые буквы. Вика вытащила орла.
– А это кто? Отгадаешь – ещё получишь.
– Что ты, зараза, только ему загадки загадываешь, – заголосили с обидой.
На вокзале вспыхнули неоновые буквы.
– У него мочевой пузырь больше, – бросила Вика. – Кто?
– Эта, ну, как её? – Дог тоже поскрёб лапой в затылке. – Да что ж ты, тварь, не знаешь?
От удара под брюхо дог заработал лапами в воздухе, как на батуте.
– Во. Вспомнил. Копилка.
– Кто? – прошептал орёл.
Тринадцатая
Дорога
До сих пор автор шёл с Викой одной дорогой, а сейчас разойдутся дороги, а потом сомкнуться. Не суди читатель строго. Автору отдохнуть хочется. Не легко с провинциалкой, хотя он и сам провинциал, в одну ногу шагать. Она кажется вымыслом, а на деле реальность в душе его.
Дорога, дорога! Ты единственное спасение и надежда для меня, когда в душу накатывается грусть, перемешанная с тоской, когда я чувствую, что задыхаюсь среди людей, и мне хочется вырваться на машине в неизвестность.
