Бывшая артистка молчала. Она укрывалась не ковром с ромашками, а ста томами монументальной энциклопедии историка "Как зарабатывать бабки". Она споткнулась на последнем томе. Историк – флибустьер утверждал, что продолжение следует искать в первом.
– Так, каким бизнесом будем заниматься, – отощавшим голосом проскрипела Капа. – Реверансами и ручками?
– Я решу, – ответила Вика.
Вначале она погрузилась в монументальную энциклопедию историка, споткнулась, как и бывшая артистка, на последнем томе и окунулась в уличный мир бизнеса. Она постигала его основы с упорством хищника, преследующего свою жертву,
Месяц Вика обследовала город.
На месте человека из легенды остались щепки от протеза. Щепками торговала разбитная цыганская особа с обворожительным голосом и зазывными словами. Она выдавала щепки за русские зубочистки.
Возле метро Вика встретила пятнистого. Дог заложил в ломбард хозяина и при виде провинциалки сказал: "Здрасьте".
– Научился говорить? – удивилась Вика.
Дог поскрёб лапой в затылке.
– Надо ещё научиться думать, – ответил он.
Дальнейшие смотрины показали: человек, живший в особняке на балконе, исчез в недрах небытия, прихватив раскладушку сторожа.
– Паскуда, – пожаловался бывший хозяин раскладушки. – На два бакса нагрел. Я даже к Фемиде обращался.
Фемида оказалась ещё большей паскудой. Она содрала даже армейские галифе.
Провинциалка побывала в студенческом общежитии возле озера. В его водах отражались одни железные кровати. Бывший комендант был без дымчатых очков.
– А где полотенца и одеяла? – спросила Вика.
Администратор занимался бизнесом с молью, которая и сожрала вафельные полотенца и байковые одеяла.
Провинциалка заглянула и в гостиницу, похожую на планету средней космической величины, от которой исходило голубое сияние. Иностранцы, увидев её, взяли в кольцо и крепко навешали.
– Но за что? – вскипела Вика.
Иностранцы объяснили. Главный мафиози администратор и его подручный швейцар обобрали их до нитки и исчезли, а молодой следователь даже не ударил палец об палец.
– Так я же не следователь, – надрывалась Вика. – Я артистка.
Из гостиницы провинциалка выметнулась на сверхскоростных парах и крепко побитая, что случилось первый раз в жизни, и с отчаянной злобой найти администратора и швейцара, чтобы продолжить съёмки фильма «Удар торнадо».
От осмотра бывших достопримечательностей Ляптя отказалась на вокзале. Человек с гор покупал на задворках магазина, администратором которого был грузчик с разорванной ноздрей, затычки от пивных бочек и продавал их, выдавая за зенитные снаряды, человеку, который только спускался с гор.
Поиски бывшей лифтёрши с долей в полторы тысячи баксов оказались безрезультативными. Она нашла только корзинку с загнивающими морскими водорослями. Охранник всё также висел на воротах.
– Сними меня, – заорал он. – Я боюсь высоты.
– Я тебе уже говорила. Не бойся высоты, – отрезала Вика. – Бойся удара об землю.
Пятнадцатая
Страдания
На почте: серое одноэтажное здание с окнами, забранными в поржавевшие решётки и стенами, обклеенными домашней – уличной рекламой, студентка отбила телеграмму о помощи в родные пенаты. Родные отогнали слезливого бумажного гонца "в матушку".
– Так и у меня, – вздохнула телеграфистка с заплаканными глазами, от которых не отлипал синенький платочек и со шмыгающим, опухшим красным носом. – От жизни спасаюсь только сериалами.
– Чем? – спросила Вика.
– Да ты что? – Удивление телеграфистки разбежалось до ушей. – Не русская? – Она промокнула глаза, порылась в куче наваленных мешков, посылок и вытащила двадцать томов сериала.
Обложки были в красно-кровавых красках. Вика отколупнула краску на первом томе и наткнулась на картинку женщины со смуглым лицом, за спиной которой стоял огромный мужик с тонкими чёрными усиками и выколотыми глазами, держа в руке поднятый хлыст.
– Подлец, – проскрежетала телеграфистка, – я ещё доберусь до тебя. – Она погладила лицо женщины. – Ох и страдает она, – хранительница почты шумно вздохнула и плачевно покачала головой. – Мучается.
– По её роже не видно, – перебила Вика.
Она перелистала сериал. Женщина действительно мучилась. Только под рукой автора.
– Ох и страдает, – повторила телеграфистка, брызнув слезами.
Она зацепила такую длинную фразу о страдании и тащила её до тех пор, пока не запахло потом. Сюжет был так закручен, что закрутил и её до отчаянного шага.
– Шлёпнуть мучителя? – спросила Вика.
Телеграфистка была готова шлёпнуть скотину- автора.
– За то, что женщину замучил?
Скотина- автор замучил любительницу сериала. Он отказался писать двадцать первый том.
– Наверное, мало бабок платят, – сказала Вика.
– Да я за двадцать первый том телеграфную станцию продам, – отрезала телеграфистка. – И хрен кто меня остановит.
– Так, – констатировала Вика. – Есть идея. Я напишу двадцать первый.
– Ты – писательница?
– Да, – небрежно бросила Вика. – Написала сто томов «Как зарабатывать бабки».
– Плевать мне на сто томов и бабки. Пиши двадцать первый. Только страданий, страданий побольше, – сказала телеграфистка, прорвавшись оглушительным рыданием.
– Что ты рыдаешь? Страдания ещё не написаны.
