«Некий Пьетро ди Веласко Галего, который жил в императорском городе Мурсии, также сообщил, что он однажды совершал плавание в Ирландию и при этом попал так далеко на северо-восток, что видел землю к западу от Ирландии. Полагают, что это была та же самая земля, которую пытался открыть, по достоверным сведениям, Фернан Долмос [Фернан Дулму], хотя я и не нашел об этом никаких записей у моего отца».[135]
За юридической казуистикой документов, приведенных мною выше, стоит уверенность в том, что за горизонтом лежат земли — в том числе остров Семи городов, — которые уже наблюдали и которые будут обнаружены в ближайшее время. Висенти Диаш, Фернан Домингиш ди Арку, Фернан Дулму стремились «застолбить» за собой земли, открытие которых планировалось, подобно тому, как спустя столетия золотоискатели на Аляске станут по карте оформлять юридические права на тот или иной участок.
И ведь это не исчерпывающий список. А сколько людей стремились оформить свои права на владения «подлежащих открытию» островов «явочным порядком»! «Островная лихорадка», разыгравшаяся в последние десятилетия перед плаваниями Христофора Колумба, была вызвана не только все возрастающими успехами португальских капитанов, продвигающихся вдоль Африки навстречу Индийскому океану, но и сведениями о том, что эти земли на самом деле существовали! Обратите внимание, в число островов, наблюдавшихся различными португальскими капитанами, попала даже Большая Ирландия — земля к западу от современной Ирландии, которую видел Пьетро ди Веласко Галего.
В последующие века эти острова перемещаются из рассказов путешественников на карты.[136] Здесь в XVII веке появится даже Атлантида — например, на изображении голландца Р. А. Кихеда, составленном в 1665 году. Однако морские экспедиции не обнаружат земель, которые искали Висенти Диаш и другие: по крайней мере, ни одно из туманных сообщений об остатках затонувшей Атлантиды не будет сочтено настолько достоверным, чтобы оказаться на современных картах.[137]
Однако до эпохи географических открытий их посещали — и неоднократно!
«Я плыл морем к Потерянным островам, которые Птолемей называл островами Милосердия. Нужно знать, что первый остров удален от мыса Бохадор на 110 миль. Я сел в галеру с несколькими маврами, и мы пришли к первому острову, называемому Гресой, и после него к острову Лансароте, который называется так потому, что местные жители убили здесь генуэзца, носившего это имя. Потом я направился к следующему острову, по названию Бедзимарин, и к другому, называемому Рачан. Там есть еще остров, который называется Алегранса, и еще Вехимар, и еще Фортевентура, и еще Канария, и другой, который называется Тенерефис, и другой, называемый Исла-дель-Инфьерно, и другой, который называется Камера, и еще Ферро, и еще Арагания, и еще Сальвахе, и еще Дисьерта, и еще Лекнаме, и еще Пуэрто-Санто, и еще Лобо, и еще Кабрас, и еще Бразил, и еще Колумбария, и еще Вентура, и еще Сан-Хорхе, и еще Конехос, и еще Куэрвос-Маринос, — всего, таким образом, 25 островов…»
«Генуэзская кука, вышедшая из Фландрии, попадает в бурю, которая ее уносит. Затем, осторожно продвигаясь дальше, она достигает этих островов. Так стало известно об этих островах».
