1690 Весной в Талаверу — все это чистейшая быль —направил послание архиепископ дон Хиль;пришлось по душе оно кой-кому из простофиль,но всем остальным было — словно по шее костыль.1691 Тот архипресвитер, который доставил посланье,содеял сие поневоле, противу желанья;созвал он всех клириков и для честного собраньяречь начал свою — подневольное повествованье.1692 «О братья! — воззвал он, — воистину в горестный мигмы свиделись, ибо нежданный удар нас постиг;не мнил до такого дожить я, несчастный старик,недоброе вам предвещает мой жалостный лик».1693 В слезах начал архипресвитер свой скорбный рассказ:«Сам папа издать соизволил строжайший указ,о коем обязан в известность поставить я вас,хоть сердце сжимается, катятся слезы из глаз».1694 Для клира сей папский указ был ударом тяжелым,как будто бы гром по холмам прокатился и долам:под страхом проклятья предписано папским глаголом —им ныне и присно сношенья пресечь с женским полом.1695 От новости этой весь клир заходил ходуном;поспоривши и пошумев, согласились на том,что надо бы им разойтись, пораскинуть умоми вновь для принятья решенья сойтись завтра днем.1696 Назавтра, когда духовенство вновь сгрудилось в храме,декан обратился к собранью с такими словами:«О братие, тучи, сгустившиеся днесь над нами,развеет кастильский король — воззовем к нему сами.1697 Мы — лица духовного званья, однако, покольплоть наша еще не покинула эту юдоль,мы — слуги монарха, и знает наш добрый король:[262]не чужды нам, грешным, ни радость мирская, ни боль.1698 С полгода назад с Миловзорой я сладил, не ране,могу ль ее бросить, повергнуть в пучину страданий?Недавно купил ей двенадцать локтей лучшей ткани;намедни — тонзурой клянусь! — искупался в лохани.1699 Скорей я сложу с себя сан и оставлю приход,с которого мне поступает изрядный доход,чем деву предам, в ком нашел я сердечный оплот,и мню — большинство из вас той же стезею пойдет».1700 Его поддержал со слезами клир в полном составе;порывшись в писаньях пророков, почивших во славе,декан прорыдал им строку — я привесть ее вправе:«Nobis enim dimittere est quoniam suave».[263]1701 Потом обратился к собравшимся брат казначей,из лучших умов он считался в общине своей:«Сдается, друзья, до чернейших мы дожили дней,но я опечален всех более новостью сей.1702 Всем тяжко, но я превзошел в своей горести меру:скорее отважусь покинуть навек Талаверу,чем брошу Тересу, открывшую мне, маловеру,дверь в царствие чувства, в любви беспредельную сферу.1703 Я, С ней разлучась, стану жертвой любовных страданий,каких не найти ни в одном знаменитом романеиз тех, что написаны в нашем ли веке иль ране,к примеру — о Флоресе и Бланкафлор, о Тристане.[264]1704 Ведь если дразнить, мучить голодом щенную суку,со злости она и в хозяйскую вцепится руку;так ежели архиепископ чинит нам докуку,то я не стерплю безответно — даю вам поруку».1705 Добавил и регент по имени Санчо Муньос:«Нам архиепископ грозит, но за что — вот вопрос?Он нам не прощает того, что прощает Христос,и я к вам взываю: да не устрашимся угроз!1706 Допустим, держал иль держу я служанку в дому, —до этого, видит Господь, дела пет никому,ни архиепископу; я подчинился б ему,когда бы невестку держал при себе иль куму.1707 Из жалости некогда взял к себе в дом я сиротку:тиха, благонравна, вести ей хозяйство в охотку.Что ж, из дому должен я добрую выгнать молодку,а после — о стыд! — по дурному шнырять околотку?1708 Духовным особам отнюдь подражать не пристало,скажу без утайки, канонику дону Гонсало;как ведомо всем, добродетели он не зерцало:что ночь, то приводит девиц из дурного квартала».1709 Пожалуй, на этом мы свой и закончим отчет,хотя словеса все текли и текли на сей счет:что клирик, что служка судил и рядил в свой черед;составить бы можно из доводов сих целый свод.
