На рассвете 22 декабря Манштейн опять возобновил свои попытки прорваться к окружённой группировке Паулюса. Бои с самого начала приняли ожесточённый характер. Р. Я. Малиновский перебрался на командный пункт 98-й стрелковой дивизии, оборонявшей наиболее ответственный рубеж. Я находился в 24-й гвардейской стрелковой дивизии у генерала Кошевого.
Поднялась пурга. Мороз крепчал. В занесённых снегом окопах совсем не видно было солдат.
Особенно меня беспокоил полк полковника Кухарева, перед которым противник сосредоточил большие силы. Решил сам побывать там. Но не успел я добраться до кухаревского НП, как гитлеровцы открыли ураганный артиллерийский и миномётный огонь и подвергли расположение полка жестокой бомбёжке с воздуха. Казалось, всё живое здесь будет уничтожено. А на горизонте показались уже вражеские танки. Двигались они, часто меняя курс, и было их более 60.
Я неоднократно бывал в жарких боях, а такого ещё не видел. Особенно героически действовали бывшие моряки-тихоокеанцы. Многие из них скинули бушлаты и в одних тельняшках с гранатами в руках бросались на фашистские танки.
Отличились опять и артиллеристы 20-й истребительно-противотанковой бригады. Они приняли на себя удар основных сил противника. Бой затянулся до самой ночи. И как ни старался враг, ему нигде не удалось прорвать наши позиции.
Когда я вернулся на КП армии, там находился уже и Родион Яковлевич Малиновский. Несмотря на усталость, настроение у него было приподнятое. Он кратко подытожил результаты нелёгкого дня, а заключил всё так:
– Сегодня мы окончательно остановили грозного противника. Теперь сами пойдём в наступление».
Наше наступление началось 24 декабря. Оно было очень успешным. Уже утром 29 декабря советские танки выбили врага из Котельникова. Потрёпанные дивизии Манштейна, опасаясь окружения, поспешно отходили на юг. К последнему дню 1942 года, к 31 декабря, линия фронта отодвинулась от Сталинграда на 200-250 километров.
«Зимняя гроза» кончилась. Она не помогла 6-й армии.
Но Гитлер, как ты помнишь, обещал ещё Паулюсу наладить воздушное снабжение войск. По расчётам германского командования, армия, получив в достаточном количестве боеприпасы, горючее и продовольствие, могла продержаться в кольце до весны – до нового общего наступления немцев. И если она всё же погибла бы за зиму, то с очень большими потерями для советских войск.
Посмотрим, что получилось с этим обещанием фюрера.
После того как фашисты были окружены, перед гитлеровским командованием встала задача наладить воздушное снабжение окружённых. Боеспособность армии теперь зависела от продуктов питания, боеприпасов и горючего, которые доставят ей самолёты.
Мы с тобой в главе «Почерк полководца» уже говорили, как важно уметь командиру считать и не упускать при этом из виду самые мелочи. Немецкие генералы в дни окружения принялись за подсчёты всего необходимого для 6-й армии. Они считают и теперь – пытаются понять, как погибло их окружённое воинство.
После войны в Западной Германии вышла книга генерал-майора Ганса Дёрра.
Она называется «Поход на Сталинград». Дёрр участвовал в неудачном наступлении Манштейна и был очевидцем тех событий. Генерал ругает теперь Гитлера, а заодно и командование 6-й армии за то, что суточная потребность грузов была определена только в 600 тонн. Дёрр сам составил таблицу, в которой определяет ежедневный расход продовольствия, боеприпасов и горючего.
В этих подсчётах, – пишет Дёрр, – не учтены 8000 лошадей, боеприпасы для стрелкового оружия всех видов, инженерное имущество, материалы для ремонтно-восстановительных работ, санитарное имущество, обмундирование и полевая почта, хотя без всего этого нельзя обойтись. Если учесть всё это, то итог возрастает до 1200 тонн в сутки».
Для нас с тобой особенно важно начало рассуждений Дёрра о снабжении 6-й армии по воздуху: «Учитывая уроки последней войны с Россией, следует в будущем при подготовке офицерских кадров, а также в планах генерального штаба рассматривать снабжение в масштабах, выходящих за рамки ведения операции и боя… В этом отношении нам предстоит переучиваться».
