Книга чая полностью

Это является доказательством реальности индивидуализма в данную эпоху, когда движение сменяется подъемом политических партий в империи, что привело к ослаблению Китая накануне следующего татарского вторжения, в результате которого к власти пришла монгольская династия Юань (1280–1368 гг.).

Японское искусство со времен мастеров эпохи Асикага, которое хоть и продемонстрировало некоторый упадок в периоды Тоётоми и Токугава, но все равно неуклонно стремилось к идеалу Восточного романтизма, то есть к воплощению Духа как вершины усилий в искусстве. Такого рода духовность не носила у нас характера аскетического пуризма, свойственного отцам раннего христианства, как не стала и аллегорической идеализацией псевдоренессанса. В этом не было ни манерности, ни самоограниченности. Духовность понималась как сущность или жизнь вещи, как характеристика души вещей, как внутреннее пламя.

Красота считалась жизненным принципом, который заполняет собой Вселенную. Красота сверкает в свете звезд, сияет в цветах, проявляется в движении плывущих облаков или текущей воды. Великая Всемирная душа пронизывает людей, пронизывает природу и открывается перед нами в созерцании жизни мира; в чудесном явлении существования может быть найдено то самое зеркало, в котором разум художника увидит свое отражение. Таким образом, искусство периода Асикага несет нечто совершенно другое, отличное от произведений двух предыдущих эпох. В нем нет полноты и гармонии, как в формалистически прекрасной бронзе Хань или в зеркалах периода Шести Династий, в нем нет и того спокойного пафоса и эмоциональной неподвижности, которые мы видим в скульптурах храма Сангацудо в Нара, того законченного великолепия и изысканного совершенства Небожителей из Коясан, однако оно поражает прямотой и цельностью, которой не найдешь во всех тех более ранних произведениях. Тут разум напрямую общается с другим разумом, с разумом сильным и отрекающимся от самого себя – неколебимым во всем.

Такая тождественность разума и материи, которая эволюционировала и привела к кульминации идеалов японского искусства эпохи, предшествовавшей Фудзивара, всегда означала покой. Это и есть центростремительное усилие воображения. Но скрытая энергия заново прорывается наружу. Жизнь заново подтверждает себя в центробежном порыве. Незнакомые новые типы создают сами себя. Индивидуальность приобретает больше разнообразия и силы. Первое выражение всегда эмоционально – бхакти в индийской мысли, и мы видим это на примере европейских любовных историй и поэм и в религиозных движениях эпохи Фудзивара. Позже, как и здесь в период Асикага, мы имеем перед собой более высокую фазу – в осознании суммы вещей как акта нашей собственной воли.

Идеал Асикага обязан своим происхождением буддийской школе Дзэн, которая стала доминирующей в период Камакура. Дзэн происходит от слова дхиана, которое означает медитацию в состоянии высшего покоя. В Китай учение было привнесено Бодхидхармой, индийским принцем, который появился в этой стране в качестве монаха в 520 г. н. э. Но учению пришлось впитать в себя лаоистские идеи, прежде чем оно смогло укорениться на почве Поднебесной, и в такой форме осуществить прорыв в конце Танской династии. Доктрины школы Басо и Риндзай отчетливо разнятся от ранних представителей этой школы. Дзэнизм, следовательно, развивался и оставил в наследство монахам периодов Камакура и Асикага версию Южного Дзэн, который значительно отличался от Северного, так как его адепты придерживались той формы, которой обучали ранние патриархи данной школы. К этому времени идея превратилась не во что иное, как в школу индивидуализма. С воодушевлением военные герои Камакура преобразились в духовных героев церкви – это как если бы Александр Великий стал бы Игнатием де Лойолой. Идея покорения была полностью ориентализирована, перейдя от того, что вне, к тому, что находится внутри самого человека. То есть не использовать меч, а самому быть мечом – чистым, невозмутимым, непоколебимым, всегда ориентированным на Полярную звезду – вот как выглядел идеал воина эпохи Асикага. В душе можно найти все средства для освобождения мысли от оков, в которые ее стремятся заключить любые формы знания. Дзэнизм даже носил характер иконоборчества, в том смысле, что отвергал формы и ритуалы. Ведь Дзэн-буддисты, которые достигли просветления, бросили буддистские изображения в огонь. Слово рассматривалось как помеха для мысли, а доктрины Дзэнизма излагались в обрывочных предложениях с использованием сильных метафор к великому унижению тех, кто изучал язык китайского образованного слоя.

По мнению таких мыслителей, человеческая душа сама была Буддой, в которой Всеобщее, отраженное в частном, засверкало той изначальной славой, утраченной в течение долгой ночи невежества и так называемого человеческого знания. С освобождением мысли от сетей ошибочных категорий, становится возможным достижение истинного просветления.