Адель бы не догадалась отойти, если бы Берингар не отвёл её за локоть. Уже со своих прежних мест они видели, как почтенные колдуны поднимают книгу с пола, не касаясь её, и водружают на преждевременно заготовленный постамент. О писаре все ненадолго забыли, хотя он незримо присутствовал на каждой странице, в каждой строке и в каждой кляксе. Фолиант всё ещё был обрамлён цепями и ремнями — в отличие от господина писаря, с него не снимали чар. Полномочная печать, чернильница, перо и прочие атрибуты покоились рядом на подушечке. Одна пожилая колдунья, которой Адель прежде не видела из-за глубокого капюшона, провела ладонью вниз над обложкой книги и бросила короткую властную фразу.
— Aperta! [1]
В тот же миг книга распахнулась, сбросив все оковы; цепи брякнули об пол, страницы начали листаться сами, резко и быстро, словно на них дул сильный ветер строго с одной стороны. Свечение, исходящее от книги, было скорее ощущаемым, чем зримым: распознать треугольное пятно света и силы над ожившими страницами мог только волшебник. У Адель волосы встали дыбом, и она привстала на цыпочки, как будто готовясь взлететь. Она чувствовала это и прежде, но не в таком объёме — теперь, когда книга была завершена, вся накопленная в ней магическая мощь висела в воздухе, как грозовой шар, как готовая вот-вот разорваться молния.
— Claude, — велела та же ведьма, и всё вернулось на круги своя. [2]
— Многоуважаемые ведьмы и колдуны, — вступил самый разговорчивый старейшина. По ходу его речи к книге подходили другие маги; Адель надеялась увидеть какую-нибудь потрясающую воображение охрану, но то были послы, знакомые по шабашу ведьмы, ничем не отличающиеся от них самих — от тех, кто помогал эту книгу создавать. — Мы завершили работу над величайшим артефактом, который вобрал в себя столько магии, сколько удалось собрать. В первую очередь это книга историй, книга знаний и книга памяти о нас для тех времён, когда нас не станет, — в зале раздались недоверчивые шепотки. Не все верили в пророчества, но никто не выражал этого открыто. — Помимо прочего, книга превратилась в мощный артефакт, и эта мощь опасна. Если она попадёт в руки простого человека, ничего не произойдёт, если она попадёт в руки осознанного мага — ничего не произойдёт тоже, однако мы знаем, что не все наши братья и сёстры добросовестно относятся к своему и чужому дару, — грозно сказал старейшина. — Мы сообщаем вам: в ближайшее время книга останется под нашим, круга старейшин, строгим надзором, и её изучат великие мастера. После этого будет решено, где и как будет храниться книга чародеяний… до конца магии.
Напоминание о скором конце магии вызвало всеобщую подавленность. Адель думала о другом: как, в самом деле, они хотят охранять книгу, не зная, кто предатель? Она вплотную придвинулась к Берингару и прижалась щекой к его плечу. Пока они ничего не узнали наверняка, но Адель стояла на своём — это не мог быть Юрген.
— Мы выражаем бесконечную благодарность молодым колдунам, которые самоотверженно взялись за эту сложную работу и закончили её, — все взгляды сошлись на их компании, и Адель на всякий случай отодвинулась. На них смотрели с уважением и восхищением, со страхом и тревогой, с неприязнью и завистью. На них смотрели все. — Берингар Клозе, Милослав Росицкий, Лаура Хольцер, Арман Гёльди, Адель Гёльди. Ваши имена будут записаны на первой странице книги. История магии никогда вас не забудет.
Кто-то сбоку от неё всхлипнул: то ли Лаура, то ли Милош, то ли оба. Арман и Берингар промолчали, они вообще выглядели так, словно принимают эти почести исключительно из вежливости. Адель обвела взглядом толпу, прежде презиравшую и боявшуюся её, и не удержалась от победной ухмылки. Она не стремилась к этому, но всё же… как она их обставила! На миллион шагов вперёд! Теперь в великой книге будет значиться имя ведьмы, которую прежде не хотели даже видеть. Теперь в великой книге будет фамилия прабабушки. Они больше не смогут отрицать Гёльди!
Упиваясь своим выигрышем, Адель не заметила, как волосы на голове заискрили и сами собой поднялись в кольцо. Кое-кто зааплодировал, но другие испугались. Стоило некоторых усилий успокоиться, впрочем, она справилась быстро — никто не успел даже шикнуть.
— Также мы впишем имена молодых бойцов, отдавших жизни за наше дело. Сёстры Вильхельм и Густав Хартманн, в отличие от остальных, не смогли вернуться домой, но их жертва позволила…
Адель не сразу поняла, что произошло. О весёлом военном и его боевых ведьмах она практически не вспоминала. Получается, они никуда не добрались… Адель себя не обманывала — у неё эти известия не вызвали особой печали, только запоздалую тревогу за то, что на месте погибшей троицы мог оказаться и кто-то из них.
— …на заслуженный отдых, — продолжал старейшина, снова глядя на них. Его взгляд задержался на Адель и нехорошо сузился. Тут она поняла, что, возможно, стоило вести себя сдержаннее. — Впоследствии мы обязательно щедро наградим вас по вашим заслугам.
