Берингар продолжил движение в сторону Адель. Та не видела его, глядя расширенными глазами на Хольцера… Дед Лауры быстро оправился, протёр слезящиеся глаза и ускорил шаги. Он был гораздо ближе. Берингар снова исчез из вида — опустился на корточки и что-то пробормотал, коснувшись ладонью пола. Лёгкий шепчущий ветерок, какой часто указывал им путь, прошелестел по залу и взвихрил юбку ведьмы, стоявшей на пути у Хольцера. Тот споткнулся, но не упал — его поймал за локоть старейшина.
Этот манёвр всё равно дал время, и теперь Берингар был на одной линии с ними. Двигались они примерно с одинаковой скоростью; Арман почти не дышал, жалея, что сам не может вмешаться.
— Адель Гёльди!
Старшие колдуны явно что-то придумали: они лучились уверенностью. Адель гордо вскинула голову — она ничего не боялась и была готова дать бой, и только слабая скованность, заметная отсюда лишь Арману, давала понять, что она боится. Боится этого самого боя: если Адель станет драться сейчас, даже ради самозащиты, это будет сродни признанию в том, что она опасна и неспособна сдерживать себя.
— Адель Гёльди! — рявкнул Хольцер. Ему оставалось шагов десять до ведьмы, когда его голос перекрыл другой, непривычно звонкий в эту минуту.
— Адель Гёльди!
Это был Берингар. Он опередил всех на какие-то пару секунд, тронул Адель за плечо, поворачивая к себе, и, не успел никто опомниться, опустился перед ней на одно колено.
— Я не хотел объявлять это во всеуслышанье, но, возможно, так будет лучше, — сказал Берингар. Он немного запыхался от этой беготни, но все его отлично слышали — все молчали, даже те, кто стоял у дальних дверей. Люди тянули шеи, чтобы видеть, что происходит. — Адель Гёльди, ты согласна стать моей женой?
— Нет! — хрипло каркнул Хольцер, и Арман убедился, что Берингар рассчитал всё правильно: на лице деда Лауры вспыхнул гнев и ни с чем не сравнимая досада. Проклятое пламя, они в самом деле никак не перебесятся после истории с прабабушкой… Прими Адель в стан — придётся искать нового козла отпущения, но теперь она под защитой семьи Клозе!
— Да! — обрадовался пан Росицкий. Оказывается, он стоял совсем неподалёку и вообще всё слышал. Арман не возражал. Чем больше он смотрел на сестру, тем спокойнее становился.
Арман не отрывал взгляда от Адель. Буря в собственном сердце улеглась, и он мог заняться чужим… Сестра не произнесла ни слова, но на её лице застыла улыбка почти сумасшедшая, настолько счастливая, что в неё не верилось. Так же она смотрела лишь раз в жизни — после шабаша. Адель сделала полшага вперёд, готовая протянуть руку, но не дошла: воздух вокруг неё потемнел, посветлел и испустил несколько молний, марево задрожало, искажая хрупкий женский силуэт. Волосы встали дыбом, глаза сверкнули, и только опытные ведьмы успели отпрыгнуть в сторону с криком «ложись».
Раздался взрыв.
***
…у Армана ещё звенело в ушах, когда его подняли на ноги. Это были Милош и пан Росицкий. Часть зала, где стояла Адель, превратилась в обугленную дыру; два окна выбиты; шторы догорают. Ни её самой, ни Берингара нигде не видно.
— Там, — откашливаясь, сообщил кто-то. Арман не признал человека за слоем копоти, покрывавшим его (или её?) лицо. — На улице…
К счастью, они не в башне, подумал Арман, когда они с Милошем бежали вперёд по коридору и вниз по лестнице, расталкивая руками любопытных. Второй этаж, не так уж плохо… И хорошо, что не со стороны реки — никому не захлебнуться… По пути Арман краем глаза замечал знакомые и незнакомые лица. Лаура казалась потрясённой, хотя она всё знала. Тётки Лауры сочились умилением. Лицо Вивиан дю Белле было ледяным — она не принимала сторону Хольцера открыто, но явно не одобряла Адель ни в каком виде. Некоторые старейшины опускали глаза в пол.
Среди стайки ведьм, стоящих чуть поодаль, увидел Арман и тех, с кем они встречались во время своего долгого путешествия. Пани Хелены здесь, конечно, не было, но он был бы счастлив увидеть её сейчас. В толпе мелькнуло любопытное лицо часовщика Стефана, если это, конечно, был он, а не просто похожий человек. Арман с Милошем пролетели мимо послов: пан Росицкий что-то крикнул им вслед, не разобрали, его поддержал щуплый чопорный англичанин. Рядом стояла высокая смуглая женщина, словно выпавшая из реальности и зрящая поверх всех и каждого, и растерянный Хартманн — для человека, недавно лишившегося сына, он держался хорошо, но ему явно было всё равно, что тут происходит. Арману стало его жаль.
Он сам уже не сомневался: всё происходящее — правильно, так должно быть, и почти не думал о своей нелепой обиде. Рядом был Милош, который, задыхаясь, всё продолжал защищать будущих новобрачных от праведного гнева брата, пересказывая Арману всё, что тот пропустил.
— Да всё в порядке, — не выдержал Арман и перебил его. — Я рад за них, честное слово… просто неожиданно… Ты можешь так не стараться, Милош.
Милош хотел сказать что-то ещё, но только махнул рукой. Ему катастрофически не хватало воздуха.
