– А-а, – протянула Адель. Ответ её совершенно не удовлетворил, пришлось вспомнить, что Арман тоже настаивал на сохранении жизней всяких идиотов, а точнее, тоже думал о последствиях. Пусть сначала идиоты перебесятся… иначе она загорится от одной искры и вмиг уничтожит всё, что с таким трудом приобрела. – А ты сказал Арману, чтобы он пришёл?
– Сказал, – односложно ответил Берингар. Фактически он уже спал, поддерживая беседу по привычке.
– Спасибо. Надеюсь, тебя он послушает… – Адель легла на спину и уставилась в потолок. Сонливость совершенно её оставила: тяжело спать, когда ты слишком несчастен или слишком счастлив. – Мы поболтали пару раз, но, кажется, он всё ещё чем-то недоволен. Я бы очень хотела… – Тут она задумалась. Жизнь показала Адель, что нельзя владеть сразу всем, чего желаешь; постоянно видеться с двумя людьми, которых она любила, было трудно, да и Арману следует отдохнуть от неё и сделать что-нибудь для себя. Вот об этом она ему и скажет, если сам ещё не догадался. С него станется! Как бы ни был хорош Арман Гёльди в оборотничестве или общении с людьми, иногда он дурил, как ребёнок, а для неё всегда оставался младшим братом – особенно теперь, когда Адель снова отвечала за себя.
Монолог в пустоту оборвался, она зевнула и зарылась щекой в подушку. Глаза привыкли в темноте, и Адель различила тонкие черты лежащего рядом Берингара. Он спал и не слышал, что она говорила. Ну и пусть. Адель осторожно подтянула одеяло и едва не замурлыкала от удовольствия: сейчас она могла сделать для него очень немного, но каждая такая мелочь шаг за шагом возвращала её на свет.
***
Тем временем жизнь в Лионе текла своим чередом, пусть и претерпела некоторые изменения. Арман перебрался в город, забрав собаку и продав дом в Круа-Руссе, и теперь занимал почти такой же домик – маленький, небогатый, зато неприметный и с садиком. На оставшиеся с прошлой жизни и новоприобретённые сбережения Арман устроил свою жизнь чуточку лучше и теперь носил хорошие рубашки, новые крепкие сапоги и тёплый плащ, который спасал от осенней сырости. Шляпа, трость и даже щегольской платок на шею, заботливо врученный Милошем («не станешь носить – убью», сказал Милош), карманные часы, хорошие письменные принадлежности – вот что он приобрел ещё, но на этом остановился. Роскошь не прельщала Армана, и он вовсе не хотел разбазаривать деньги на всякую ерунду. Раньше кое-какие суммы копились втайне от Адель для самой Адель, на всякий случай… Что ж, теперь о сестре заботится другой, и, честно говоря, пока ему это удаётся гораздо лучше.
На службу Арман наниматься не стал. Недолгое время в обществе магов показало ему, что совмещать две жизни довольно сложно, поэтому для соседей и других любопытных горожан он сочинил новую легенду, позволив им додумать детали. Одни считали Армана угрюмым писателем-одиночкой, который целыми днями пишет свою мрачную повесть, другие – скрытным художником, третьи – молодым вдовцом, что сошёл с ума от горя. Шпионом его тоже называли, не без того.
