Ещё Шарлотте нравилось слушать об Адель – ей очень хотелось познакомиться с сильной ведьмой, наделавшей столько шума, но сделать это напрямую она боялась, и кто бы решился осуждать. Более того, Лотта подозревала, но не говорила вслух, что Адель Гёльди не обрадуется, увидев подружку своего брата. Разумеется, сама она уже была формально замужем, но дело не в глупой ревности, а в ненадуманной близости и чувстве собственничества: точно так же, как Арман незаметно для себя менял интонацию, рассказывая об отношениях сестры и Берингара, Адель наверняка попытается сделать хорошую мину при плохой игре. Только вот у неё вряд ли получится, в этом Лотта не сомневалась – она узнала достаточно много, чтобы составить убедительный портрет.
Рано или поздно они всё равно встретятся, и Лотта не хотела торопить события. В конце концов, самое страшное позади, а брату с сестрой нужно время, чтобы научиться жить отдельно друг от друга. Удивительно, что они вообще на такое пошли, хотя сообщество не оставляло иного выбора – либо Адель окажется под недвусмысленной защитой известной семьи, либо под замком. Романтично, думала Шарлотта, романтично до головокружения… Думала – и не завидовала: ей самой была ближе спокойная жизнь, не обременённая излишней драмой и дополнительными обязательствами. Пока у них с Арманом выходило именно так.
Сегодня Арман не рассказал ничего нового – дело не сдвинулось с мёртвой точки, письмом Лауры не поделишься, как и безумной теорией её деда. Он слишком много думал о том, что сказал Хольцер, и ничего хорошего в этом нет.
– Так уж и ничего нового? – с иронией переспросила гостья и подняла бровь, но Арман не понял, что к чему. – Здорово! Тогда удивлять тебя буду я.
Лотта выпрямилась, откашлялась и с преувеличенной торжественностью протянула ему руку:
– Арман Гёльди, будь моим спутником на осеннем балу.
Арман посмотрел на протянутую руку и ухмыльнулся.
– Видишь, какой я дурак, так и не знаю ваших традиций. Поцеловать? Пожать? Съесть? Ты просто показываешь мне ногти?
Шарлотта не ответила, задохнувшись от смеха, и пришлось подлить ей чаю.
– И ты даже не угадал, – выпалила она, немного успокоившись. – Надо вложить ладонь в ладонь, как делают в танце… Это значит, что ты согласен. Ну хоть то, что приглашение делает дама, тебя не удивляет?
– Конечно, нет. Меня не удивляет даже то, что твоё приглашение больше смахивает на приказ.
– Слава древнему духу!
– А какие ещё есть правила? – заинтересовался Арман, жадный до знаний в целом и до знаний колдовского мира – особенно. – Честно говоря, я про этот ваш бал и услышал-то случайно неделю назад. Надо подготовиться…
– Да уж, правила есть, в отличие от шабаша, – буркнула Лотта, недовольная этим обстоятельством. – Но их не так уж много, по ходу расскажу. Неужели Лаура не писала тебе про такое событие?
– Не писала… А ведь могла бы, – догадался Арман, и ему стало неловко. – Могла меня пригласить.
– Если ты рассказывал обо мне, то вряд ли, – возразила Лотта. – Судя по тому, что ты о ней говорил… Да, вот тебе ключевое отличие: шабаш – дело женское, а бал – мужское, хоть нам и дозволено выбирать себе кавалеров. И ещё на бал можно не ходить, а шабаш обязателен и его прогулы бывают чреваты, ну это ты и сам знаешь.
О, это он прекрасно знал. Адель едва не сошла с ума, лишённая возможности посещать шабаш и колдовать в полную силу, но теперь сестра в порядке… Будет в порядке, ведь такие повреждения не исцеляются сразу, так говорит пани Росицкая. Арман верил ей и доверял Берингару, и всё-таки беспокойство о сестре вошло у него в привычку, да что там – вросло под кожу, иначе он не мог.
– Уверена, твоя сестра будет там вместе с Берингаром, – Лотта подхватила его мысли. Арман был безгранично благодарен ей за то, что она почти не говорила «муж» или «супруг» – не привык он, и всё тут. – Наконец-то я их всех увижу! Как ни крути, не так уж нас, колдунов, мало осталось… я толком не видела большинство из тех, о ком ты говорил… И, конечно, будут чехи!
– Будут чехи, – смирно повторил Арман. – Какой же праздник без чехов… Неужели ты не видела даже пани Росицкую?
– Все видели пани Росицкую, – серьёзно сказала Лотта. – Как все видят солнце или особенно яркую звезду, но это ведь совсем другое.
Они болтали о предстоящем событии, пока за окном не стемнело; зажгли побольше свечей и продолжили говорить. Шарлотта посещала далеко не каждый бал: родители не могли являться вместе, ведь отец был человеком, а мама не шла ни с кем другим. Пару раз она сделала это ради Лотты, пригласив в качестве кавалера своего двоюродного брата-колдуна, чтобы дочка посмотрела, как это делается. Это было давно, до первого шабаша и самостоятельности ведьмы – потом Лотту берегли и не пускали, потом ей было не с кем, и лишь последний раз она подцепила какого-то лесного отшельника, варившего зелья, и чуть ли не силком притащила его с собой. Ей было весело и интересно, отшельнику – не очень, но он мужественно терпел. Не в последнюю очередь ради бесплатных напитков.
