Время до момента, когда Асуми Хиракаве предстояло уехать, пролетело для меня быстро. Каждый день был расписан по минутам, раздергиваемый между моими целями, набирающим популярность проектом Мичико, Рио и Тануки, а также занятиями с самой хафу. Именно из-за последнего пришлось махнуть рукой на не терпевшие пренебрежения дела, но просьбу той, с кем мы делили кров, дом и постель, я постарался выполнить. Сейчас Асуми была одной из самых сильных молодых «яркоглазых» в мире… если судить по тем видео, которые ей удалось раздобыть.
Впрочем, это было уже неважно. В это воскресенье Хиракава уходила, а мы её провожали.
С утра мы втроем пришли домой к моим родителям. Те, вернувшись из очередного круиза, и, что-то поняв в этой жизни, снова начали заниматься по утрам, так что к нашему визиту были уже бодры и пронзительно свободны. Оказав помощь в приготовлении завтрака, мы все вместе поели, а затем наша троица, утяжеленная моими братом и сестрой, отправилась в город, развлекаться.
Мы посетили кино, игровой центр, побродили по бесконечным галереям манги Акибы, в том числе и эротических жанров, пару раз перекусили в кафе… а затем Эна не выдержала:
— То есть, ты прямо уезжаешь и не вернешься, да⁈ Почему⁈ — схватив Асуми в районе порядком набитого живота, нахмурившаяся сестра, уже давно перегнавшая хафу по формам и росту, нахмурилась на неё как на брокколи.
Схватив приставалу за щеки, Хиракава принялась их увлеченно растягивать в разные стороны. Когда лицо Кирью-младшей приобрело достаточно безобразную форму, чтобы заставить Ману закатиться смехом, экзекутор начала свое объяснение:
— Есть два вида хафу, мелкая. Те, кто возвращаются из-за рубежа, и те, кто родились тут. Я, в отличие от варваров разных, выросла в Японии, так что прекрасно вижу, как ко мне относятся на самом деле. Даже несмотря на то, что я красивая, милая, молодая и вообще суперкавай! Поэтому…
Она была совершенно права. Чуть диковатая, но полностью естественная красота метиса, от которой, принадлежи она чистокровной японке, сходили бы с ума все парни Аракава-коу-коу-гакко, была печатью, с которой на этом острове невозможно было бороться. Мы не могли себе представить, как это должно было душить молодую активную девушку, а она не спешила жаловаться.
— Это вы у меня все ненормальные, — Асуми снова помучила лицо подруги, — А вот остальные… В общем, я хочу увидеть мир. Я его увижу. Узнаю…другое отношение.
— То есть, ты не вернешься? — угрюмо буркнула Эна.
— Вернусь, конечно! — улыбнулась Хиракава, ткнув меня в бок, — Мне еще этому абрикосу зад надрать нужно!
Это было громкое заявление, но вполне реальное, так я и передал сочащейся скептицизмом публике под сопение обиженной этим самым скептицизмом Хиракавы. Когда-нибудь, когда она отточит всё, что мы с ней придумали, а ей силы возрастут, мне будет несдобровать в схватке. Тренировочной, конечно.
Волю эмоциям хафу дала, когда мы вернулись домой втроем и встали с её немногочисленными пожитками у входа в общежития, ожидая машину от Сенко-гуми. Заревела вместе с Маной, пустила сопли и слезы, чуть не сломала мне жену, обнимая. Потом тоже самое, когда уже машина, подъехав, бибикнула, попыталась устроить со мной.
— Глупости творишь, — вздохнул я, — Ты же знаешь, что все теперь иначе. Можешь вернуться в любой момент, когда захочешь. Можешь…
— Старик будет передавать мне твои деньги, да⁈ — всхлипнув, Асуми заехала мне по прессу, — Хватит меня удерживать, дурак! Я всю жизнь мечтала стать свободной! Ты влез…
— Ну так будь! — неожиданно взъярилась Мана, хватая подругу за плечи и разворачивая рывком к себе, — Что ты хотела⁈ Родить и путешествовать⁈ Езжай на свой турнир, возвращайся сюда, рожай от Акиры, а потом вали смотреть мир! А я буду заниматься ребенком! Ну!!
Хлобысь!
Хафу красиво закрутилась в пируэте от мощной пощечины.
— Что⁈ Тебе и так не нравится⁈
Хлобысь!!
— Дура!!
— Все будет, как ты хочешь!
Бабах!
— Тебе!
Шлеп! (уже помягче)
— Вообще!
Шлеп!
— Нельзя! Доверить! Воспитание! Дура!!
Это было похоже на комедийный танец и самым жутким образом компрометировало Хиракаву как уличного бойца. От точно выверенных шлепков подруги она крутилась с совершенно квадратными глазами, даже не пытаясь Мане хоть что-то противопоставить. Наконец, Мана иссякла, смутилась, скуксилась и побежала прятаться мне на плечо, поняв, сколько человек (включая Саеко-оба-сан) наблюдали за тем, как она признается хафу на полной громкости, что согласна и хочет воспитывать её детей. Я же, столкнувшись с совершенно ошалевшим взглядом пронзительно синих глаз Хиракавы, лишь пожал плечами.
Мол, это само собой полагалось, но, разумеется, не предлагалось. Как бы оно прозвучало даже из моих уст⁈
Яростно краснощекая и совершенно потерянная для этого мира хафу вцепилась в свой чемодан и поволокла его к машине. Не оглядываясь.
Так и уехала.
Мне потом звонил Конго и интересовался, что и как мы напихали этой несчастной так, что она ревела как оглашенная чуть ли не все время до рейса, но я ему ничего не сказал. Семейное дело.
