— Почтенный странник… — начал было старейшина болотных жителей, но не договорил, ибо в этот самый момент странный прохожий отшвырнул в сторону шляпу и, выпрыгнув из своего черного, длинного одеяния, предстал перед ними голышом, и тогда все увидели, что провел их не кто иной, как тролль.
И при виде его их гнев сразу остыл, ибо за десятки и сотни веков жители болот столько раз обманывали троллей, а тролли столько раз обводили вокруг пальца блуждающие огни, что счет этому давно был потерян, и только мудрейшие могли сказать, кому подобные проделки удавались чаще, и насколько. Вот и теперь жители болот легко утешились воспоминаниями о тех временах, когда они оставляли троллей в дураках, и тут же согласились помочь охоте на единорогов своими огоньками, ибо, когда они оказывались на твердой земле, их воля слабела и они легко соглашались на любые предложения и склонялись перед чужими желаниями.
А троллем, который так ловко провел болотных жителей, был, конечно, Лурулу, прекрасно знавший, как любят блуждающие огни заманивать одиноких путешественников; и вот, раздобыв шляпу с самой высокой тульей и самый длинный и темный плащ, какой только удалось стащить, он соорудил приманку, которая — он не сомневался — соберет болотных жителей отовсюду. И после того как ему удалось завлечь блуждающие огни на твердую землю и заручиться их обещанием освещать путь охотникам на единорогов и оказывать другую посильную помощь, — а болотные жители готовы были расстараться, ибо и они не любили гордых белых зверей, — Лурулу повел их в сторону селения Эрл — сначала медленно, чтобы дать их ногам освоиться с твердой землей, потом все быстрее и быстрее, и наконец привел всю их прихрамывающую компанию в Эрл.
А когда во всех болотах не осталось ничего, что хотя бы отдаленно напоминало человека, на их тихие просторы в шуме и шорохе больших крыльев опустились осторожные дикие гуси. Юркий чирок шмыгнул в заросли камыша, а темный вечерний воздух наполнился голосами и шорохом крыльев летящих уток.
С тех пор в Эрле, который так долго вздыхал по волшебству, действительно обосновалась самая настоящая магия. Весь чердак над конюшнями и старая голубятня были оккупированы троллями, которые то и дело устраивали какую-нибудь шалость, а блуждающие огни носились между домами еще долго после того, как жители селения расходились по домам, ибо болотному народцу особенно полюбились уютные сточные канавы вдоль улиц Эрла, а жили они в ямах под топкими берегами утиных прудов и на старых крышах, где разросся мягкий черно-зеленый мох. И казалось, что в старом поселке все переменилось.
От близости всех этих магических существ волшебная кровь Ориона, никак не проявлявшаяся, покуда его окружали обычные люди и обычные разговоры о повседневных человеческих заботах, будто очнулась от глубокого сна и разбудила в его голове самые странные мысли. Даже голоса эльфийских рогов, которые Орион слышал каждый вечер на протяжении всей своей жизни, обрели для него новый смысл и значение, да и звучали они теперь куда громче, словно еще больше приблизившись к полям, которые мы знаем.
И жители Эрла, наблюдавшие своего лорда при свете дня, заметили, что он все чаще поглядывает в сторону Страны Эльфов и пренебрегает обычными земными заботами; ночью же его окружали расплывчатые пятна блуждающих огней и пронзительные голоса троллей, говоривших на своем непонятном языке. И тогда в Эрле поселился страх.
И вот старейшины селения — двенадцать трясущихся, седых старцев — снова собрались на совет, придя к дому Нарла, когда дневные работы были закончены и на селение опустился сверхъестественный вечер, так и дышавший волшебством зачарованной земли. И каждый из них по пути из дома в кузницу видел танцующие на обочине болотные огни и слышал доносящееся с голубятни верещание троллей, чего не увидишь и не услышишь ни в одной христианской земле, а некоторые даже видели крадущиеся в темноте тени, которые не могли принадлежать ни одной из земных тварей, и страшились их — равно как и всех, кто пересекал сумеречную границу зачарованной земли, чтобы навестить троллей.
И, заседая в кузнице Нарла, старейшины старались говорить негромко, и каждый рассказывал одно и то же: о напуганных детях, о женщинах, требующих, чтобы все стало по-старому, и все косились то на окна, то на двери, не зная, что может оттуда появиться.
Наконец От сказал:
— Давайте пойдем посольством к лорду Ориону, как мы ходили в длинную красную залу к его деду. Давайте расскажем ему, как мы стремились к магии и как ныне, увидев ее своими глазами, мы решили, что с нас довольно волшебства. И пусть Орион оставит традиции колдовства и откажется от всего, что недоступно обычному человеку.
Но — чу! — что это? Стоя среди своих притихших соседей и давних товарищей, От чутко прислушался. Гоблины ли передразнивают его, или просто эхо? Но что бы ему ни почудилось, в кузнице было по-прежнему тихо, и ночь за окном тоже молчала.
