Братья и сестры, один за другим вступали в дискуссию, с одним и тем же настроением, что в конечном итоге их обьединяло. И это не столько пугало друида, сколько печалило. Вот уже почти три века, они, - наследники великого и древнего ремесла, вели кропотливую работу над охраной и познанием старого здания на стыке реальностей. Осколка от осколка технологий и искусства предыдущих цивилизаций.
Что-то изменилось. Они устали, расслабились, считая себя лучшими среди ныне живущих мастеров астаромантии. И теперь, когда тайны передававшиеся от учителя к учителю, от ученика к ученику, действительно требовали применения...
Он помнил их. Двух друзей, что всячески помогая друг другу, пытались выкарабкаться из внезапно захватившей обоих удавки. Он помнил юношу с золотистыми молниями астаромии, что давали ему возможность поступить фактически в любую из колонн. И несомненно в итоге стать мастером своего дела, если его озлобленные и тщеславные родственники не лишат жизни скорее. Помнил и новообращенного астранта, что даже не подозревал, какая мощь кроется в режущем свете его ауры. Сумевшего по одному оклику созвать всех лимбовов из ближайших обителей, заставив отворять щели Лимба еще добрый десяток раз в попытках образумить заплутавших духов.
И эти ребята уж точно не были мусором, каковым представляли его братья и сестры. Он промолчит. До поры до времени, пока их участие действительно не окажется незаменимым. И если хоть кто-то даст слабину перед клятвой, что была произнесена своим учителям много лет тому назад...
Четырнадцать фигур, завершив ритуал Гласа, стали кругом, образовывая друг с другом узы плотной астральной связи и с ее помощью, погружая свои сознания и астаромии в бушующую мощь сферы под полом.
И когда они наконец к нему присоединились, в его центре запульсировал чистейший, благословенный свет, освещающий Перепутье своим величием.
Заключенный в сферу, а перед тем в здание, а некогда, - целый мир.
***
В Альтуиме наступала привычная, нежная прохлада ночи. Один период бодрствования сменялся другим, заполнившись томными сумеречными тонами.
Повсюду зажигались бесчисленные огни, что превращали планетарный город в одну гигантскую гирлянду, чей свет можно было различить даже с многочисленных лун, где сейчас происходило точно так же.
По-крайне мере в этом полушарии и для определенных лун.
Одно из самых богатых и роскошных поместий в городе, застыло в нелепой, аляповатой простуде запустения. Малочисленная прислуга, что все еще оставалась в доме чисто из соображений чести, давно отправилась на боковую, чтобы набраться сил перед такими изнурительными рабочими днями, что с момента ухода юного господина, становились только хуже.
Потемки богато обставленного кабинета, разбросали косые тени оконных рам на многочисленные глобусы, книжные и барных шкафы, журнальные столики, десятки нейриумов самых разных модификаций, мягкую, оббитую кожей мебель, устланные ворсистыми коврами полы. Здесь все кричало о роскоши и баснословном богатстве, начиная с корешков рукописей самых известных писателей и заканчивая разноцветными переливами алкоголя в многочисленных бутылках.
За широким столом, уставленным пустыми бутылками, горами бумаг, книг и нейриумов, сидел средних лет мужчина, не имея ни малейшей возможности пошевелиться. Его глаза, словно остекленевших шары все тех же вычислителей, с ужасом смотрели на шагающего со стороны в сторону, юношу. А уши слушали, придавая уверенности, что юноша станет последним, кого он увидит в своей жизни.
- Это было бы смешно, если бы не было настолько грустно, - негромко, смакуя слова, говорил юноша, вкрадчивым тоном человека, который ощущает свое полное превосходство в ситуации. - И знаешь ли, меня это несказанно бесит! Сорок три наемника, вместо того чтобы исполнить заказ, сами отправились во тьму. Неизвестно откуда взявшиеся демонопоклонники и те обосрались, не в силах убить какого-то плешивого сопляка, что и револьвер то держит обратной стороной! Гребанный Отто, улетучился на Коджиму со скоростью звука, как последний неудачник, а на каждом углу теперь по десятку жандармов в полном боевом обмундировании! Еще этот посвященный, - ну хоть тут радость! Наконец то хоть он споткнулся о бездну! Но эта капля меда меня абсолютно не прельщает, а тобой добавляет отвращения от дёгтя! Понимаешь? Я уже даже не знаю к кому обращаться, чтобы его наконец сгноили! Этого напыщенного, тупорылого и безмозглого доходягу с повадками принца! Может ты мне подскажешь? Нет?
Юноша подбежал к человеку в кресле с искренней надеждой заглядывая ему в лицо. Но оно оставалось неподвижным, благодаря нему же. Лишь испарина все больше выступала, орошая вздувшиеся желваки.
Сам юноша был одет в темный дорожный костюм, без излишеств, но очень плотной кройки. Его черные волосы, высокие скулы, маленькие тонкие губы и безвольный подбородок в паре со слегка раскосыми глазами, делали его крайне похожим на человека в кресле. Будто его молодая версия.