Но он не смотрел на меня. Даже в здешней темноте, я видел как кровь отлила от его лица, придавая сходства с покойником. И через секунду я понял причину его реакции. Когда паутина затряслась и прогнулась.
Проследив за местом прогиба я увидел его, вылезшего из пущи для рандеву со мной. Последнего рандеву, о чем говорили предвкушающее перебирание хелицерами и педипальпами.
Он напоминал птицееда, огромных размеров. Укрытая лохматой зеленой растительностью головогрудь была никак не меньше пивной бочки, а брюхо, - с добрую корову размером. Такие же толстые косматые лапы имели ядовито-кислотного цвета пятнистую пигментацию. Двигался паук на удивление медленно и осторожно, будто опасаясь что его не выдержит собственная паутина. Но я прекрасно знал, что сейчас он изучает меня своими, выстроенными в два ряда, шестью парами глаз и рецепторами по всему телу. Готовясь к нападению.
Уж если что-то в жизни я ненавидел больше чем глупость людей, так это насекомых. Нельзя сказать что, как бывший биолог, я святотатно их боялся. Увы, создания вызывали во мне еще большее омерзение, чем вездесущие крысы. И я ничего не мог с этим поделать.
Паук приблизился ко мне практически впритык и я в полной мере смог ощутить, что меня сейчас вырвет от вида смазанной слизью пасти чудовища. Кислотного цвета усики мелко подрагивали, сверяя ферментацию моего организма и готовя животное прибегнуть к внешнему травлению.
Вдруг паук содрогнулся и отступил на шаг. Я увидел летящий вниз ботинок и очумело вращающего глазными яблоками Оза. Парня била такая дрожь, что, казалось, толкни - взорвется.
Завидев, насколько ему удалось привлечь внимание паука, блондин и сам позеленел, не хуже пигментации восьмилапого, который похоже вознамерился пополнить запасы и дворянчиком в придачу.
Я хотел крикнуть Озу бежать, но и сам остолбенел не в силах прочистить онемевшее горло. Казалось, происходящие в сумасшедшем темпе события, вытрясли из нас обоих душу, не оставив сил даже соображать.
Все решил, как всегда, случай.
Я как, вероятно, и Оз, успели забыть об еще одном госте нашей вечеринки. Но он не забыл о нас.
Приготовившийся к прыжку паук уже намеревался встретиться с мягкой тушкой блондина, когда в него, жутко визжа, врезался косоглазый змей, смыкая мощные челюсти на стыке головогруди и брюшка.
Очередной бросок оказался куда сильнее и обе твари прорвали паутину совсем рядом со мной, после чего ухнули вниз. Меня, вместе с птичкой, похожей на ободранного суслика, обзаведшегося перепончатыми крыльями, качнуло, наматывая на одну из толстенных ветвей, выбранных пауков для крепления паутины.
Громкий хлопок, подняв в воздух тучи вспененной воды, показывая с какой легкостью змей обвивает страшные обьятях вокруг корчащегося паука. Вода взбесилась и заходила мощными волнами, оповещающими о борьбе двух чудовищ.
Прошло всего пара секунд и они оба ушли на дно.
Я опять висел вниз головой. Совсем рядом, на меня ошарашено смотрел Оз, протягивая руку. Затратив несколько минут мы наконец смогли поравняться на одной опоре в гробовом молчании друг друга. И столь же безмолвно, зашагали вперед, не рискнув освобождать облизывающуюся птичку-суслика, что все так же грустно смотрела на нас с паутины.
Чувство апатичного опустошения разорвало вакуум в клочья, оставляя мертвецкий спокойную озерную гладь в душе, разуме и сознании. Я чувствовал себя так, будто по мне потопталось стадо динозавров. И меньше всего, сейчас, хотелось разговаривать.
Условно сверив направление по едва заметной тени трех лун, я махнул рукой в сторону севера. Пришлось обойти сотни мелких веток, пошатываясь словно канатоходцы и рискуя отправиться вниз. Однако нам удалось выбраться на, более-менее удобную для ходьбы, сплетенность древесных щупалец. Потихоньку перерастающих в мостики, а позже и вовсе дороги.
Ближайшие пара часов прошли как в тумане. Чудом сохранивший остатки веревки, Оз, сумел даже оставить в живых второй мой ботинок. Мы использовали его, в качестве якоря, дважды, чтобы подняться к загадочному лабиринту. Скрытый зарослями остаток редких намеков на обжитость, все больше походил на покинутую во время чумы страну.
Блуждая между стволами гигантских деревьев я все чаще находил некогда брошенные неизвестными вещи. Нашлась ржавая фляга. Затем отвратительная кукла из промасленных шнурков. Превратившийся в пыль нож и доспех, в котором он застрял, вероятно, еще будучи мечом.
Парочка скелетов заставила Оза нервно встать в некое подобие боевой позы, что больше напоминала какой-то восточный стиль умственно отсталой макаки. Прошлые жители, либо вторженцы, могли похвастать довольно странным строением скелетов, вполне, кстати, сравнимым с обезьянами.
Жуткий лес жил своей постапокалиптической жизнью, не обращая внимания ни на что. Чем дальше мы шли, тем меньше внимания обращали на умершее поселение. Снуя вперед с ощущением уже десятого дыхания усталости.
Древесные жители будто решили обходить нас стороной, не обращая никакого внимания. Даже бестактные комары и мошки куда-то девались при каждом шаге.