Это было настолько неприлично, что батюшки пошли даже на мошенничество: прибавили слово "духом". Рекомендовать ближним нищету оказалось все-таки рсикованным: кто же будет работать? Более поздние христианство все-таки приглашало трудиться, но сколько-нибудь серьезно улучшить этот моральный и догматический прорыв оно уже было не в состоянии. Так труд и остался категорией малосвященной, почти греховной, для господа бога малоприятной: "Вьенце смраду, як поцехе" ("Больше вони, чем удовольствия").
И уже совершенно откровенно верующим обещали, что на том свете, в раю, никакого труда не будет: сад, яблоки, бог, полный пансион и ангельские вечера самодеятельности.
Именно отсутствие труда было моральным иделом и на том свете и на этом.
Иначе и быть не могло. Старый "добрый" бог в своем первом проекте мироздания, как известно, не помышлял даже о труде как необходимом элементе мира, а начал прямо с эдема - человеческое общество в его представлении было обществом нетрудовым. Только после небольшого конфликта с Евой он в припадке раздражения п р о к л я л людей, и одним из словес его проклятия был "труд": в поте лица будешь добывать хлеб.
А вторым словом проклятия были "дети": в болезнях будешь рожать детей.
Необходимо признать, что в первобытных баснях о мироздании человечество правильно высказалось о подневольном труде, труде исторических эпох эксплуатации.
Когда труд проклятие, когда труд только неизбежное зло, когда труд только средство к существованию, когда лучшей целью человеческой жизни является освобождение от труда и когда на наших глазах сотни и тысячи бездельников живут богаче и счастливее трудящихся, тогда возникает в человеческом обществе идея "беззаботного детства". Правильная идея - пусть хоть дети будут освобождены от проклятия!
Конечно, это только идея. В практике человеческой истории детская беззаботность не исключала и детского голода, и страшной детской смертности, и детской фабричной каторги. Но идея все-таки жила, и рядом с "ангельскими душами" она прекрасно выражала бессильную любовь матерей и лживую надежду проповедников.
Ну, а мы при чем? "Беззаботное детство" в первом государстве трудящихся какие идеи может выражать и какие рисовать перспективы в жизни будущих граждан этого государства?
Нужно прямо сказать: идея "беззаботного детства" чужда нашему обществу и может принести большой вред будущему.
Гражданином Советской страны может быть только трудящийся, в этом его честь, его радость и его человеческое достоинство. Трудовая забота - это не просто дорога к средствам существования, но это еще и этика, это философия нового мира, это мысль о единстве трудящихся, это мысль о новом счастливом человечестве. Как же мы можем воспитать этого будущего гражданина, если с маоых лет не дадим ему возможности пережить опыта этой трудовой заботы и в ней выковать свой характер, свое отношение к миру, к людям, т.е. свою социалистическую нравственность?
Говорят: у наших детей должно быть радостное детство! Под "радостным" понимают часто именно "беззаботное".
Маленькая поправка: когда мы это говорим о детях, мы только выделяем эту мысль из общей мысли: наша жизнь - жизнь целиком радостная, счастливы должны быть и дети, и юноши, и взрослые, и старики. Мы не отгораживаем для детей обособленный уютный уголок в общем неуютном мире, да такой уголок и невозможен, мы это знаем по историческому опыту. Наши дети только потому счастливы, что они дети счастливых отцов, никакая иная комбинация невозможна.
И если мы счастливы в нашей трудовой заботе, в наших трудовых победах, в нашем росте и преодолениях, то какое мы имеем право выделять для детей противоположные принципы счастья: безделье, потребление, беззаботность?
Но какая же возможна "радость" на таких основаниях в Советском Союзе?
Счастья, принципиально отличного от нашего, мы не можем желать для наших детей. Мы можем искать отличия только в "технике" трудовой заботы: одна "техника" для нас, другая - для детей. Посильная трудовая нагрузка единственная форма радостного детства.
ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ К ПЕРВОМУ И ПОСЛЕДУЮЩИМ ТОМАМ "КНИГИ ДЛЯ
РОДИТЕЛЕЙ".
1. О книге для родителей (план)
Ее задача. Три-четыре тома.
План первого тома.
Трудность. Удача или неудача: сильный нажим; слабое прикосновение, деликатное. Можно ли давать метод? "Веткины"#1 - дать результат "Вася" - жизнь ребенка "Алиментщик" - обида. "Половое воспитание" - теоремы. Прикосновение. "Ничего не видно". Мать и дочь... Вмешательство Тимка - рассказ о солидарности.
План второго тома
Школа и семья. "Разложение ребенка". Причины и характер. Дисциплина. Внешнее поведение. Тон.
Третий том. Эстетика воспитания. Игра
