Чувствуя пальцы Мускуса за ушами, Шелк покорно выпил.
— Через месяц — ровно через месяц от этого дня — ты принесешь мне значительную сумму. Слышишь? Я сам решу, достаточно ли она значительна. Если тебе повезет, я вычту ее из двадцати шести тысяч и дам тебе знать, когда прийти с остатком. Но если нет, ты и твоя жестяная сивилла вылетите оттуда, как пробки. — Кровь замолчал, его рот уродливо вытянулся к бокалу, который он держал в руке. — Кто-нибудь еще живет там? Еще один авгур?
— Еще две сивиллы, — ответил Шелк. — Майтера Роза и майтера Мята. Ты видел майтеру Мрамор, как мне кажется. Я — единственный авгур.
— Твои сивиллы захотят прийти сюда и прочитать мне нотацию, — фыркнул Кровь. — Скажи им, что их не пропустят через ворота.
— Скажу.
— Как они, здоровы? Журавль может осмотреть их, если им нужен врач.
Шелк с симпатией посмотрел на него.
— Ты исключительно добр. — В любом человеке всегда можно найти нечто хорошее, напомнил он себе, незаметный, но несомненный дар вечно щедрого Паса. — Насколько я знаю, майтера Мята чувствует себя достаточно хорошо. Майтера Роза — настолько хорошо, насколько можно ожидать, но, боюсь, в любом случае у нее очень много протезов.
— Цифровые руки и ноги? Что-то в этом роде? — Кровь, заинтересовавшись, наклонился вперед. — Сейчас таких людей не так-то много.
— Она получила их несколько лет назад; на самом деле до того, как я родился. У нее была какая-то болезнь, и потребовалась ампутация. — Шелку пришло в голову, что он должен был бы знать побольше о прошлой жизни майтеры Роза — о прошлой жизни всех трех сивилл, — чем знает сейчас. — Она говорит, что тогда их было легче найти.
— Сколько ей лет?
— Точно не знаю. — Шелк опять мысленно выругал себя; уж это он должен был бы знать. — Полагаю, это есть в наших записях. Я могу посмотреть для тебя и буду счастлив это сделать.
— Только ради вежливости, — сказал ему Кровь. — Она должна быть… о, девяносто, если у нее много жестяных частей. Кстати, как ты думаешь, патера, насколько я стар?
— Думаю, старше, чем выглядишь, — рискнул Шелк. Быть может, это польстит Крови. Только бы не сказать что-то смешное. — Сорок пять, верно?
— Сорок девять. — Кровь с иронией поднял бокал. — Почти пятьдесят. — Пока Кровь говорил, пальцы Мускуса задергались, и Шелк с абсолютной уверенностью, от которой не сумел защититься, понял, что он врет: он старше по меньшей мере лет на пять. — И нет части моего тела, которая не была бы моей, не считая пары зубов.
— Ты выглядишь намного моложе.
— Послушай, патера, я могу сказать тебе… — Кровь отмахнулся от этой темы. — Не имеет значения. Уже поздно. Сколько я тебе сказал? Через месяц? Пять тысяч?
— Ты сказал
— Да. Скажи глазу у моих ворот, кто ты такой, кто-нибудь выйдет и впустит тебя. Муск, водителя к фасаду.
— Для меня? — спросил Шелк. — Спасибо. Я боялся, что придется пойти пешком — с такой ногой я не могу ходить. Боюсь, мне пришлось бы умолять о поездке на тележке фермера.
Кровь ухмыльнулся:
— Ты можешь принести мне доход в тринадцать тысяч карт, патера. Поэтому я собираюсь присмотреть за тем, чтобы о тебе позаботились. А теперь слушай здесь. Помнишь, я сказал, чтобы эти твои сивиллы не ходили сюда и не тревожили меня? Это так и будет, но скажи им, что одна — старая, как ее имя?
— Майтера Роза.
— Ага. Скажи майтере Роза, что, если она захочет еще одну ногу или что-то в этом роде и потянет бабки, я ей помогу. Или если она захочет что-нибудь такое продать, чтобы помочь тебе. Никто не даст ей цену лучше.
— Боюсь, мои благодарности тебе уже надоели, — сказал Шелк. — Но я должен поблагодарить еще раз, за майтеру и за себя.
— Забудь. Тут организуется рынок для таких частей, даже использованных, и у меня есть человек, который знает, как их ремонтировать.
В двери появилась узкая голова Мускуса:
— Поплавок готов.
Кровь, слегка покачиваясь, встал:
— Ты можешь ходить, патера? Нет, конечно нет, очень плохо. Муск, принеси одну из моих тростей, а? Только не дорогую. Хватайся, патера.
И Кровь протянул ему руку. Шелк взял ее, обнаружив, что она мягкая и на удивление холодная; он попытался встать на ноги, остро ощущая предмет, который Журавль вложил ему в пояс, и то, что ему помогает человек, которого он собирался ограбить.
— Спасибо тебе, еще раз, — сказал он и сжал зубы от резкой вспышки боли.
Как хозяин, Кровь захочет проводить его; и если Кровь окажется позади него, то обязательно заметит предмет под его туникой. Отчаянно мечтая об оставшейся в спальне Гиацинт сутане, наполовину парализованный виной и болью, Шелк сумел сказать:
— Могу ли я опереться о твою руку? Я не должен был столько пить.
