– Так… это было странно, верно? – сказал он чуть громче, чем нужно. – То, что сейчас случилось.
Миссис Черник нахмурилась, ее глаза сузились. Впервые он попытался поддержать с ней беседу. А потом чопорно улыбнулась.
– Мы не обсуждаем такое, молодой человек, – заявила она.
– Но… вы ведь знаете, что это?
Она склонила голову набок.
– А что это, по-твоему?
Он помедлил, внезапно засомневавшись, что они обсуждают одно и то же. Хотел было еще раз попробовать, но к ним уже спешила медсестра Рейна.
– Вызывали? – спросила она миссис Черник.
– Вызывала, – сказала старушка, вновь сконфузившись. Она повернулась к Алексу. – Иди купи себе что-нибудь вкусненькое из автомата с конфетами, юноша. Рейна, мальчик не виноват, но я испугалась и…
Рейна слегка ахнула.
– О, привет, солнышко! Ты проснулась!
И верно. Эмери сидела в постели, моргая и стискивая плюшевую панду Шу-шу.
Рейна поспешила к ней, проверила у Эмери пульс, пощупала лоб.
– Все хорошо, сладкая? Как ты себя чувствуешь?
Пустой взгляд Эмери скользнул по палате и остановился на брате.
– А где мама? – спросила она.
Алекс вскочил со стула, но обнаружил, что ему не хочется приближаться к сестре. Как будто она, как подруга той старушки, только что восстала из мертвых.
– Она пошла за кофе, – проговорил он наконец.
– Я найду доктора Капура, – сказала Рейна. – Алекс, последи пока за сестрой. Я скоро вернусь.
И выбежала из палаты.
Эмери увидела миссис Черник и уставилась на нее безо всякого выражения.
– А вы кто?
– Привет, милочка, – сказала миссис Черник, изо всех сил изображая ласковую бабушку, отчего ее досада по поводу суматохи, из-за которой все забыли про ее затруднительное положение, стала только заметнее. – Я Ада, а твои мамочка с папочкой будут очень рады увидеть…
Но ее снова прервали, на этот раз пришла мама Алекса, которая, как и предсказала миссис Черник, была очень рада. Настолько, что уронила стаканчик с кофе и расплакалась.
Врач осмотрел Эмери, не нашел ничего, что вызвало бы у него беспокойство, и ее выписали. Отец Алекса поспешил в больницу с новой работы, и они поехали в минивэне назад в мотель. По дороге Алекс спросил Эмери, помнит ли она, что происходило до того, как она отключилась в ресторане. Но нет. Она помнила только, как сидела на скамейке, слишком уставшая, чтобы есть свой ужин, а потом очнулась на больничной койке и все пялились на нее.
Алекс обратил внимание, что рябь прошла по реальности и когда Эмери потеряла сознание, и когда очнулась.
Наутро они выселились из мотеля «Сонный медвежонок» и заехали в другой, в тихой зоне у реки с вечнозелеными деревьями, где рабочим предоставляли отдельные домики на месяц. На каждом домике висела деревянная табличка с выжженным на ней женским именем. Фрэнсис. Сара. Хайди. Кейт.
Семейство Хьюиттов заселилось в домик «Фрэнсис». Родители запрещали Эмери исчезать из виду и приставили Алекса за ней наблюдать. На поросшей кустарником территории мотеля стояла пара столиков для пикника, имелась песочница, в которой было больше окурков, чем песка, и ржавая рама от качелей без качелей. Пока Алекс и Эмери вяло бродили там, тщетно пытаясь найти, чем заняться, родители закрылись в домике, чтобы все обсудить.
Алекс слышал стук молотков и визжание пил. Ветерок донес до него теплый, бодрящий запах опилок. Где-то рядом возводили новый дом.
Он покрутился у заднего крыльца, подслушивая через сетчатую дверь. Родители не были шумными, страстными спорщиками. Чтобы дойти до крика, требовались изощренные маневры и долгое напряженное молчание, подобное грозовой туче.
Он знал, что мать огорчилась, когда отец решил покинуть дом, – и это еще мягко сказано. Она не хотела переезжать через всю страну в тот большой город, где они почти никого не знали. Но теперь, когда им пришлось обосноваться здесь из-за непредвиденных обстоятельств, в этой глуши, она настаивала на изначальной цели. Сказала отцу, что не стоит отказываться от работы, которую предложил кузен, ведь кто знает, на какой срок с ним заключат контракт в «Нортфайр». Он может остаться без работы и вдобавок рассориться с единственным человеком, готовым предоставить ему место, да еще и родственником. И какое образование, какие возможности получат их дети в этом пестром болоте, полном приезжих?
– Как болото может быть пестрым? – спросил отец Алекса.
– Я не имела в виду настоящее болото. Ты знаешь, о чем я.
– Правда?
– Здесь плохо пахнет.
– Эти домики старые, верно, но нужно…
– Не в домике. В этом городе. Не говори, что ничего не чувствуешь.
– Думаешь, это?.. Да брось. Нужно находиться на разработках, чтобы почуять запах.
– Что бы то ни было, я чувствую его, когда ты приходишь домой.
– Ну уж спасибо, что сказала.
Алекс чувствовал себя маленьким из-за того, что подслушивал, но не мог удержаться. Он хотел знать, как они решат его судьбу, и уже устал от скучной игры Эмери: она собирала и сортировала разноцветную щебенку с парковки мотеля.
