Пока они поднимались, Гервард считал ступеньки. Чисто формально, реальной нужды в этом не было. После двухсот шести они остановились, и он почувствовал, как его лица коснулось тепло послеполуденного солнца, чей свет украдкой скользнул и под краешек его повязки. Из этого он сделал вывод, что они находились снаружи, на одной из башен цитадели, – и у него было весьма неприятное предчувствие, будто сейчас что-то пойдет совсем не так, как надо.
– Оставьте нас. – Женский голос, спокойный и даже доброжелательный.
Вокруг Герварда зашуршали: руки, державшие его, отпустили, и он услышал, как его похитители ушли и закрыли за собой дверь.
– Можешь снять повязку.
Гервард повиновался. Было очень ярко, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Он стоял не на башне, как предполагал, а на маленьком бастионе в форме полумесяца, который выступал из скалы в самой высокой и узкой ее точке. Вверху было небо, внизу – море, а позади простирался Никандрос.
Женщину, которая к нему обратилась, Гервард на миг принял за саму Архонт, но это была не она. Это принесло облегчение – ведь если бы это была Архонт, весь план обернулся бы катастрофой. Эта женщина держалась столь же властно и также была среднего возраста, темноволосой и с оливковой кожей, но все-таки старше, чем Архонт. Она сидела на резной каменной скамье и ела оливки, сплевывая косточки через перила – те пролетали тысячу четыреста футов и падали в море.
Как истинно заметил мистер Фитц, ничего в ее внешнем виде не указывало на то, что она была драконом. Однако еще прежде чем она заговорила, Гервард не испытывал в этом сомнений.
– Ты нашел, что искал, – сказала она. – Или, вернее, нашел частично. Я драконица Никандроса, но моего сокровища тебе не найти. Как и не убить меня. Твои «снаряды с бесами» доставлены в большую плавильню в Ровнях, где их и расплавили, а жалкие существа, что там содержались, отпущены. Твоя жизнь, по сути, утрачена. Однако если ты скажешь мне, где убил того дракона и где может лежать его клад, то я, возможно, тебя пощажу.
– Похоже, это справедливое предложение, миледи, – сказал Гервард. Он сел на пол, вытянув ноги, и стянул чулки, вместе с подвязкой на левой ноге.
– Что ты делаешь? – спросила драконица. – Если ты надеешься смастерить гарроту[41], то окажешься даже глупее, чем я ожидала.
Она отложила оливку, которую собиралась съесть, и встала.
– О нет, миледи, просто неудобно с ними, – сказал Гервард. Он тоже поднялся и надел широкую подвязку на запястье – она и вправду была нарукавной – и натянул на бицепс. Затем вытащил серьгу из левого уха, поднес к губам и подул в золотую косточку. Никакого звука она не издала – ни единой нотки.
– Ты с ума сошел? – спросила драконица. – Или еще не протрезвел?
– Наверное, пьяный еще, – признался Гервард, отступая к двери. Пошарив у себя за спиной, нащупал ручку и подергал, но та не поддавалась.
– Даже в этом слабом людском теле я могу в мгновение ока вырвать сердце у тебя из груди, – сказала драконица, сгибая кисти, чтобы показать ему свои длинные и весьма грозные ногти. – Но я начну с кое-чего более простого, если ты откажешься говорить мне, что я хочу узнать. Где клад того дракона?
Гервард, хмыкнув, снова подул в золотую косточку.
– Твои глаза, – сказала драконица. – Я вытащу их и съем, как оливки. Как звали того дракона?
– Не знаю. Это мистер Фитц знает, – сказал Гервард. Он оставил попытки открыть дверь и двинулся вдоль стены. Но отступать в этом узком пространстве было некуда. Была только запертая дверь и верная смерть, если ступить за край.
– Чародейские куклы, как известно, не боятся пыток, – сказала драконица. – К ним они попросту неприменимы. А вот к тебе, я не сомневаюсь, более чем.
– Ну да, ну да, – сказал Гервард. Он поднял золотую косточку и подул в нее в третий раз – снова безрезультатно.
– Эта твоя золотая трубка должна что-то сделать? – спросила драконица и склонила голову набок. – Я не чувствую, что в ней есть магия. Только золото, с десятой долей серебра.
– Да, она должна! – ответил Гервард и опрометчиво добавил: – Отвлечь тебя.
– От чего? – спросила драконица, а потом стремительно двинулась с места, приникнув к камням.
Это случилось ровно в тот миг, когда на стене возник мистер Фитц и, прицелившись своей чародейской иглой, выпустил стрелу ослепительно фиолетовой магической энергии.
Но увы, драконицы на том месте уже не было.
Гервард пригнулся. Черные пятна застлали ему взор, но он все же смог разглядеть, как драконица спряталась за каменной скамьей, а мистер Фитц запрыгнул на нее, вновь готовя свою иглу. Однако кукла потеряла равновесие, когда драконица навалилась на твердую плиту. Камни заскрежетали друг о друга, и один из них скользнул в сторону, явив глубокую дыру. Это был вход в какую-то потайную шахту. Драконица ринулась в него головой вниз.
Гервард ухватил ее за ногу, но удержать не смог. Она была гораздо тяжелее любого нормального человека таких же размеров, и гравитация только помогла ей. Драконица ускользнула в дыру, и Гервард последовал за ней.
