– По-вашему, неплохо? Да я был готов удушить эту Далглиш на месте! Тревожить память о Керсти – она совсем уже охренела!
Макинтайр прислонилась к стене, вероятно, чтобы не выглядеть чересчур формально.
– Мы оба прекрасно знаем, что ее работа заключается в том, чтобы продавалось как можно больше газет. Не говоря уже о новом издании ее книжонки по случаю смерти Андерсона. На чьи-то там чувства ей наплевать, лишь бы платили.
– Но вы же сами слышали, мэм! Она разве только открытым текстом не сказала, что мы посадили невиновного!
Макинтайр посмотрела на него с неожиданно озадаченным выражением и помолчала, как будто что-то решая. Маклин, весь кипя изнутри, бросил взгляд на зал, из которого выходили последние журналисты. Без сомнения, оказавшись на улице, некоторые их них будут произносить речи перед камерами, но ему повезло, что хотя бы на самой пресс-конференции телевидения не было.
– Пойдем-ка со мной, Тони, – наконец сказала Макинтайр и направилась к своему кабинету, да так быстро, что ему пришлось поспешить, чтобы за ней угнаться. В кабинете Макинтайр не стала садиться за стол, а подошла к книжной полке в «неформальном» уголке, где стояли неудобные гостевые кресла и кофеварка. Она была похожа на домохозяйку, прикидывающую, что бы почитать на сон грядущий. Наконец Макинтайр взяла с полки толстый томик в твердом переплете, показавшийся Маклину неприятно знакомым. С жутковатой фотографии на обложке на него смотрел Дональд Андерсон, над фото крупными буквами выведено – «Рождественский маньяк», пониже подзаголовок «Дональд Андерсон и „Книга душ“».
– Я вижу, ты понятия не имеешь, к чему клонит Далглиш, – начала Макинтайр, прижимая книгу к груди. – И я тебя понимаю, Тони. По-человечески понимаю. Но ведь ты же полицейский. Следователь. Я знаю, что для тебя это тяжелая тема. Черт возьми, я даже и представлять себе не хочу, насколько тяжелая – ты ведь потерял собственную невесту. Но вечно прятать голову в песок тоже нельзя. Есть разные точки зрения на дело Андерсона.
– Мадам, Андерсон – убийца! И он убил всех этих женщин, не только мою…
– Я знаю, Тони. Я сама видела доказательства, и я верю в твои способности следователя. – Макинтайр, сделав над собой усилие, протянула ему книгу. – Но я – это еще не весь мир.
Маклин даже не попытался взять книгу, и Макинтайр буквально впихнула ее ему в руки.
– Возьми, Тони. И прочитай. Я знаю, что тебе будет больно, и знаю, что она тебя разгневает. Но тебе нужно знать и точку зрения Далглиш и ей подобных.
Маклин никогда не испытывал особой личной симпатии к Джоан Далглиш. Прочитав страниц пятьдесят «Рождественского маньяка», он понял, что и в ее писательских талантах сомневался не зря.
По совершенно неведомой причине Далглиш сочла нужным встать на защиту Андерсона, в ее глазах – одновременно жертвы и чудовищной судебной ошибки, и душевной болезни, корни которой таились в его детстве. Она не пыталась отрицать, что Андерсон виновен в убийстве Керсти Саммерс зимой 1999 года, но основной объем книги посвящался подробнейшему исследованию возможности того, что остальные девять жертв Рождественского маньяка убиты кем-то еще.
Книга лишь вскользь упоминала об уликах, на основании которых был осужден Андерсон, зато сосредоточилась на мелких предметах, что он хранил в память о своих жертвах. По-видимому, опираясь на то, что каждый из этих предметов поодиночке не тянул на полноценное доказательство, Далглиш умозаключила, что более ранние убийства попросту приписали Андерсону: полицейское управление ухватилось за удобную возможность избавиться от позорных «висяков». Маклин прекрасно знал, что сами по себе эти мелочи ничего не значили. Оставшийся от Лауры Фентон образок Святого Христофора – штамповка, которая могла принадлежать кому угодно. Колечко Рози Бакли – дешевка из огромной сети ювелирных магазинов, такие вообще выпускают миллионами. И то же самое верно по отношению ко всем предметам, найденным в кабинете позади книжного магазина.
Даже полоска ткани от платья его невесты могла быть на самом деле оторвана от чего-то еще – ведь платье так и не нашли. Но он узнал эту полоску, которой были заложены страницы старинной книги в лавке Андерсона. Чтобы получить ордер на обыск, ее оказалось достаточно, а то, что полиция обнаружила в подвале, разом положило конец самым долгим и активным поискам убийцы в истории Эдинбурга. На этом история и должна была закончиться, но для Джо Далглиш это было лишь начало.
