И он видит ее на кровати. Ни одеяла, ни простыни, только грязный старый матрац, из протертых углов которого торчат острые пружины. Ее руки прикованы наручниками к спинке кровати в страшно неудобной позе, ноги раздвинуты – любители порнографии дорого дали бы за такой возбуждающий кадр. Грудь не движется, кожа бледная, как луна в декабре. Разметавшиеся волосы, как огромный траурный нимб.
От накатившего головокружения Маклин чуть было не рухнул в бездну за порогом. Он ухватился за обгорелые остатки косяка, почувствовал, как дерево крошится и подается под его весом. Инстинктивно отшатнувшись, он упал на бок и откатился назад, оказавшись в опасной близости от отсутствующих ныне перил. Маклин ползал по лестничной площадке, пока не нашел твердую опору в виде стены. Здесь он свернулся в клубок, прижав колени к груди, и попытался изгнать из головы чудовищное видение.
Было слышно, как где-то вдали всхлипывает маленький мальчик. Он не сразу понял, что плачет он сам.
Рождественским утром в управлении стояла тишина, словно в церкви. Маклин чуть не опоздал. Он не очень хорошо себя чувствовал, хотя было ли тому виной вчерашнее пиво или шок от посещения пожарища, сказать трудно. В любом случае, он еще способен работать в таком состоянии.
По сравнению с ним констебль Макбрайд смотрелся раз в десять хуже. Маклин обнаружил его сгорбившимся за столом и устало глядящим в ноутбук.
– Доброе утро, констебль. С Рождеством! – Маклин постарался произнести это негромко, но юный констебль все равно поморщился при звуке его голоса:
– Было бы с чем поздравлять, сэр.
Призадумавшись на мгновение, Маклин согласился:
– Тоже верно.
Он взял стул и присел рядом с констеблем.
– Разве вы вчера из паба не по домам отправились?
Макбрайд медленно повернул голову – бледный лоб покрывала испарина – в его сторону:
– Я собирался, сэр, но Кер… сержант Ричи зазвала нас в гости. Сказала, что ей нужна помощь, чтобы прикончить бутылку текилы. Кто ж знал, что она ее даже еще и не начинала!
Маклин с ходу не сообразил, обижаться ему, что остался за бортом импровизированной вечеринки, или благодарить судьбу, но обдумать этот вопрос не успел. Дверь распахнулась, и предмет его раздумий появилась на пороге с подносом кофе. Как всегда, Ричи выглядела подтянутой и аккуратной; если она и пила вчера текилу, это было незаметно.
– Вы уже здесь, сэр? С Рождеством! – Ричи улыбнулась и поставила поднос на стол.
Помимо кофе на нем был и бумажный пакет, и Маклин изумился – неужели рано утром в Рождество где-то можно купить завтрак? Или она приготовила на всех у себя дома? Впрочем, какая разница, сразу же решил он, как только Ричи развернула пакет и оттуда запахло жареным беконом.
– Только не говорите, что там не хватит на всех! – воскликнул он умоляюще.
– Не беспокойтесь, сэр, можете взять мою порцию, – вмешался Макбрайд, побледневший еще больше, когда Ричи протянула ему кофе и раскрытый пакет.
– Спасибо! – Маклин схватил добычу и отвернулся в сторону от Макбрайда, чтоб совсем не доконать беднягу. – А Ворчун уже здесь?
– Он в столовой, вместе с констеблем Джонсоном собирает остальную группу. Но мы можем начать и без них. – Ричи вернулась к столу и взяла с него стопку листков. – Я разбила список на две части. Сотрудники, которые постоянно работают с хранилищем, где были ключи, и все остальные.
Маклин быстро просмотрел первый список, радуясь, что он оказался не таким уж и длинным.
– Отлично. Делимся на пары, – распорядился он. – В каждой – один детектив и один полицейский констебль. Повезет, так к обеду всех опросим.
– А если кого-то не застанем? – уточнила Ричи.
– Вернемся завтра.
– А если они потребуют не портить праздник? – Это уже Макбрайд, который сжимал в руках дымящийся бумажный стаканчик с кофе и жадно втягивал носом пар.
– Скажешь, что если кто здесь и на работе, так это не они.
Ко второму адресу из пяти в его собственном списке Маклин уже начал жалеть, что не отправился в одиночку. Поверить, что констебль Сандра Крегг – настаивавшая, чтобы он звал ее Сэнди, – сумела некогда сдать на права, не говоря уже о более серьезных экзаменах, без которых не допускают к управлению полицейским автомобилем, было крайне сложно. Хорошо еще, что машины вокруг попадались сравнительно редко, поскольку она ни на секунду не закрывала рта, постоянно отрывая взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Маклина, а руки – от руля, чтобы жестикулировать. Беседой это назвать было трудно, подобный термин предполагает наличие двух собеседников.
Непрерывный монолог констебля Крегг в основном подпитывался раздражением из-за того, что приходится работать в Рождество, хотя она также не могла не согласиться, что и сверхурочные не помешают, особенно учитывая, что Кевин в очередной раз без работы, а тут изволь и семью кормить, и ипотеку выплачивать, да и цены ниже не становятся. Маклин старался пропускать большую часть мимо ушей, готовясь к тому, что сейчас очередному человеку придется подпортить праздничное настроение.
