– Совершенно верно, сержант, здесь мы уже закончили, – заявил Маклин, прежде чем Дагвид успел что-то произнести.
Ричи не ответила, но, проходя мимо и направляясь в сторону двери, он прочитал не ее лице сильнейшее замешательство.
Вылезая из патрульной машины, которая подбросила его до дому, Маклин заметил на улице фигуру старика, поэтому стук в дверь не стал для него неожиданностью. С момента последнего разговора он уже несколько раз видел отца Энтона неподалеку от дома, но зайти тот решился впервые. Мало того, Маклин был уверен, что встречал Энтона и в центре – старик бесцельно бродил по улицам, но при встречах отворачивался или делал вид, что разглядывает витрины или автобусное расписание. Параноик на его месте решил бы, будто Энтон следит за ним, но Маклин знал, что это чушь собачья. Старик уже бывал у него дома, пил там чай, рассказывал небылицы про несуществующую книгу. Ему не было никакой нужды играть в доморощенного сыщика; если было что-то нужно, он просто мог зайти опять.
Судя по нетерпеливому стуку в дверь, ему действительно было что-то нужно. Вздохнув, Маклин оставил купленный навынос ужин на кухне рядом с печкой и отправился через весь дом открывать.
– Вы нашли ее? – Посеревшее лицо отца Энтона не выражало никаких эмоций, словно его лицевые мышцы парализовало. Одни лишь глаза ярко горели, похоже – огнем отчаяния.
– Может, вам лучше войти? – предложил было Маклин и едва успел отступить в сторону, когда старик ринулся внутрь.
– Она у вас? – В глазах отца Энтона на мгновение вспыхнула надежда и тут же умерла. – Конечно же, нет. Как я мог на это рассчитывать?
В коридоре было темно; Маклин так и не научился быстро находить нужные выключатели и, торопясь к дверям, сумел только включить лампочку снаружи у входа. Сейчас она отбрасывала длинные тени от рамы стекла над дверью и освещала причудливым светом некоторые наиболее странные украшения бабушкиного дома. Отец Энтон остановился прямо под панцирем гигантской черепахи, прибитым к стене наподобие охотничьего трофея. Дальше в дом он не проходил, просто стоял и трясся от холода.
– Пойдемте-ка на кухню, там теплей, – стал уговаривать его Маклин. – Вы же до полусмерти замерзли. Что это вообще за ребячество – ждать под дверью? Если хотите договориться о встрече, всегда можно позвонить.
Он первым вошел на кухню, спугнув кошку, которая принюхивалась к пакету с едой. Большая печка пожирала топливо, словно прорва, но Маклина это мало беспокоило. От нее волнами распространялось желанное тепло, и потом, она всегда напоминала ему о детстве. Отогнав кошку, он зажег одну из конфорок и, поставив чайник, повернулся к незваному гостю. При полном освещении отец Энтон выглядел еще хуже. Белая как бумага кожа, посиневшие губы. Каждые несколько секунд он непроизвольно вздрагивал, словно человек, страдающий каким-то неврологическим заболеванием. Возможно, так оно и было, это бы многое объяснило.
– Присаживайтесь, отец Энтон. Я приготовлю чай. – Маклин принялся копаться на полках в поисках необходимого. Когда он обернулся, оказалось, что старик по-прежнему стоит, вперив в Маклина взгляд из-под полуприкрытых век, пальто так и застегнуто на все пуговицы, руки в перчатках засунуты под мышки.
– Послушайте, я толком не представляю, какой помощи вы от меня хотите. Но будьте же благоразумны, вам просто необходимо согреться. Выпейте чашечку, и я позвоню викарию, чтобы она пришла и забрала вас домой.
– Я пока еще не впал в маразм. – В голосе отца Энтона прорезалась недовольная нотка, как будто покровительственный тон Маклина его задел.
– Хотелось бы надеяться. – Маклин бросил косой взгляд на свой ужин, застывающий в пакете так близко и при этом совершенно вне пределов досягаемости. – По вашему поведению судить нелегко.
Наступило молчание. Маклин заваривал чай и сам себе удивлялся. В холодильнике было пиво, в библиотеке дожидалась бутылка виски. Он планировал глотнуть чего-нибудь на выбор, возможно даже – и того и другого, и пораньше лечь. Вместо этого он собирается гонять чаи с сумасшедшим монахом.
– Простите меня, инспектор, – наконец выговорил отец Энтон. Он вытащил руки из-под мышек, стянул перчатки, обнажив белую в голубых прожилках кожу, расстегнул пальто и сел. – Я не имел права к вам приходить.
– Но зачем-то же вы пришли. – Маклин разлил чай, добавил молоко, нашел жестянку с печеньем.
За все это время старик не сказал ни слова. Только когда Маклин уселся напротив, он заговорил опять:
– Я рассказал вам про книгу. Это вовсе не мелочь. Я нарушил данный мной обет.
– Если это послужит вам утешением, то я никому не передал нашего разговора. Меня бы, пожалуй, сочли сумасшедшим.
– Вам, инспектор, это может казаться безумием. Но вы ни малейшего представления не имеете о таинствах, которым я был свидетелем. И о жертвах, которые мне пришлось принести. О, я не жалуюсь! Тогда, давным-давно, я прекрасно знал, на что иду. Я на все согласился, более того, мой выбор стал частью меня самого. Но боль, которую я чувствую теперь, в конце жизни, от этого не меньше.
