– Ага. Но вот только когда встаешь ты, тебя слушают. А когда встаю я, все смотрят только на мои габариты. И я буквально чувствую себя слоном в посудной лавке. – Мерит пожимает плечами. – Это так странно. Они не могут меня не видеть. И тем не менее я невидимка. Я пойду по коридору, и все будут смотреть мимо меня, словно я пустое место.
– Прости, – говорю я.
Мерит бросает на меня удивленный взгляд:
– За то, что наехала на тренера Тибодо?
– Возможно, и так, – признаюсь я. – Но в основном за то, что не позволяла тебе со мной об этом говорить. Просто мне казалось, что если я это сделаю, то вроде как соглашусь с тобой насчет твоего внешнего вида. Но заметь, я категорически не согласна.
– Я запомню.
– Конечно, я могу считать тебя идеальной, однако это не имеет значения, если ты сама так не думаешь. – Поколебавшись немного, я спрашиваю: – Так ты собираешься играть в теннис?
– А, по-твоему, теннис поможет мне похудеть?
– Сейчас меня это заботит меньше всего. И ты должна заняться спортом совсем не для того. Ты ведь знаешь, наше тело всего лишь оболочка. И отнюдь не то, что мы есть в действительности. Да и вообще, рано или поздно нам всем приходится покидать свое тело.
– Угу. Но лично я предпочитаю умереть тощей, – отвечает Мерит.
Я выразительно округляю глаза:
– У тощих людей свои комплексы. Уж можешь мне поверить.
– Ну, тебе виднее. В детстве я считала, что меня при рождении заколдовала злая волшебница.
– А когда я была маленькой, люди спрашивали мою маму, почему она меня не кормит, – парирую я. – Я срезала бирки со своей джинсовой куртки, чтобы никто не узнал, что у меня нулевой размер. На самом деле еще меньше.
– У меня даже при рождении не было нулевого размера.
– Был. – Улыбнувшись Мерит, я отъезжаю от тротуара. – Я свидетель.
Незадолго до пяти вечера Брайан присылает мне сообщение. Когда звякает мой телефон, я, естественно, задаю себе вопрос, что на сей раз заставит его опоздать к обеду, но стараюсь гнать от себя дурные мысли.
Я думаю о тебе. Решил, что стоит тебе это сказать.
Вечером Брайан приносит мне цветы: пионы и розы.
Запах напоминает об аромате духов от его одежды, напоминает о Гите. Но он выглядит таким гордым, словно ради этих цветов ему пришлось сражаться с драконами и пробираться сквозь непроходимые заросли.
И хотя я уже поела, я остаюсь сидеть за столом, пока муж обедает. Я ставлю букет в вазу. И говорю ему, что цветы очень красивые.
В ту ночь, когда Брайан отправляется в ванную почистить перед сном зубы, я перекатываюсь на его половину кровати, чтобы выключить лампу, и случайно роняю книгу, которую он читает.
Со стоном свешиваюсь на пол, чтобы поднять книгу за корешок. Толстенный фолиант на тему принципа неопределенности. Я поднимаю книгу, и из нее вылетает листок бумаги.
Вырезка из женского журнала. На фото смеющаяся женщина изгибается в объятиях мужчины. Потом я вижу заголовок: «Девятнадцать способов продемонстрировать любимым свои чувства!»
У меня сжимается сердце, когда я представляю, как Брайан пытается отыскать статью типа этой. Я смотрю на выделенные пункты.
Рядом с первыми четырьмя пунктами стоят аккуратные галочки.
Я с улыбкой прячу листок обратно в книгу, которую кладу на комод. Затем беру телефон и посылаю Брайану сообщение.
Слышу в ванной тихое звяканье. Секунду спустя, завернувшись в полотенце, выходит Брайан. В руках у него телефон, на экране написано:
Привет.
– Привет, – отвечает Брайан.
– Я скучала по тебе, – говорю я.
– Да? Я был-то всего в двадцати футах от тебя.
Тогда я хватаюсь за края полотенца и тяну на себя.
– Слишком далеко, – улыбаюсь я.
У моего брата выходной день бывает, должно быть, не чаще одного раза в месяц, поэтому, когда Кайран приглашает меня на ланч, я сразу же соглашаюсь. Упаковав сэндвичи с салатом с цыпленком, я еду в Общественный сад, поскольку единственным условием брата было перекусить где-нибудь на открытом воздухе. Мы сидим под ветвями кривого дерева, наблюдая за дикими утками возле воды.
– Интересно, это утки считаются однолюбами? – спрашивает Кайран.
– Я точно знаю, что это гуси.
Кайран кивает селезню:
– Твой ход, приятель.
– Кстати, о птичках. Ты с кем-нибудь встречаешься?
– Ты можешь не давить на меня? – закатывает глаза Кайран.
– Тогда я не была бы твоей старшей сестрой.
– Ну, я провожу кучу времени со своей правой рукой…
– Фу! – морщусь я.
– …за операционным столом, – ухмыляется Кайран.
– Я оскорблена в лучших чувствах. Мог бы сформулировать немного по-другому.
– Тогда я не был бы твоим младшим братом.
– А что случилось с Адамом?
Адам, медбрат, был последним бойфрендом Кайрана.
– Он предпочел встречаться с кем-то, у кого на работе нет такой напряженки. С авиадиспетчером. – Когда я начинаю смеяться, Кайран качает головой. – Все в руках Господа.
