– В правой руке?
Кайран швыряет в меня картофельные чипсы:
– Ладно, проехали. А как поживает Мерит?
– Собирается заняться теннисом и увлекается наукой.
– Что ж, неплохо. Мне в пятнадцать лет было куда хуже.
– И почему так?
– Пытался объяснить всем своим учителям, почему на школьные вечера приходит моя сестра. И активно старался не пускать слюни от «Jonas Brothers». – Кайран поднимает на меня глаза. – Знаешь, сестричка, а ты хорошо поработала. Позаботилась о сиротке – скрытом гее.
– Спасибо.
Сев по-турецки, Кайран начинает рвать травинки.
– Знаю, я постоянно ною и у меня хронический недосып, но, Дон, я люблю свою работу. И я должен заниматься тем, что люблю, потому что ради меня ты бросила свое любимое дело.
– Мне нравится то, чем я занимаюсь.
– Ладно, уговорила. Но это не входило в твои первоначальные планы.
– Планы меняются, – пожимаю я плечами.
– Если бы не смерть мамы, я вряд ли поступил бы в медицинскую школу, – задумчиво произносит Кайран.
Это что-то новенькое.
– Неужели?
– Ну да. Я почувствовал себя таким… беспомощным, когда все случилось. Я не хотел, чтобы другим детям пришлось пройти через то же, что и мне. И тогда я решил, что вполне мог бы стать онкологом. Но отвлекся на опухоли мозга.
– Где уж тут устоять, – соглашаюсь я.
– И так безопаснее, – объясняет Кайран. – Когда я смотрю на пациента, то не вспоминаю маму.
На пару секунд мы замолкаем. Кайран доедает сэндвич, а крошки бросает уткам:
– А знаешь, что самое странное? Бо́льшую часть жизни я прожил без мамы, но я по-прежнему по ней скучаю.
– Ага.
– Например… я всегда собираю состриженные ногти… – начинает Кайран.
– …так как иначе их унесут мыши и украдут твою душу, – со смехом заканчиваю я.
– Что за дурацкие ирландские предрассудки?
– А помнишь, как-то на Рождество она подарила тебе швейцарский армейский нож и потребовала, чтобы ты дал ей пенни, потому что иначе непременно ввяжешься в драку?
– Или если сядешь в углу стола, то никогда не женишься? – Кайран делает паузу. – Если хорошенько подумать, то мое место всегда было в углу стола.
– Мама бы тобой очень гордилась, – говорю я.
– Ты тоже.
Интересно, почему нам так хочется поговорить по душам с близкими людьми, время которых безвозвратно ушло? Древние египтяне писали письма мертвым: рисовали послания на сосуде, который заполняли дарами, а потом помещали в гробницу. И даже если покойный не умел читать, по умолчанию принималось, что в загробном мире он или она были грамотными. Так, жена, например, писала мужу о том, что у них заболела дочь и есть подозрение, что на девочку напал агрессивный дух Ба. Ну а в загробном мире покойный муж мог отвести дух Ба на суд Осириса.
Что бы я сейчас написала своей матери, если бы она могла прочесть мое послание?
Я смутно помню, как однажды в субботу мы провели ночь в океанариуме. Это был специальный проект вроде девичника в музее, который назывался «Сон с рыбами». Подобные мероприятия проводила мама, постоянно работавшая сверхурочно, и вот однажды она взяла нас с собой. Мы захватили спальные мешки и кое-какую еду для перекуса, игрушки для Кайрана и домашку для меня. Мне уже исполнилось пятнадцать, и, пока мама развлекала других детей, я должна была присматривать за трехлетним братом.
Мама проводила занятия в скальном бассейне с буйной ватагой четвероклассников.
– Вода в океане постоянно движется, – объяснила мама. – Но кто знает, что приводит ее в движение? Я вам сейчас дам подсказку… Посмотрите в окно.
Вместе со всеми я посмотрела на луну. Я всегда находила романтику в существовании сил гравитации. Ведь, даже находясь на расстоянии многих световых лет, метафорически вы все время держитесь за руки.
Заслушавшись маму, я не сразу поняла, что Кайрана нет рядом.
В жизни многих людей были истории, как они теряли младших брата или сестру, но, как правило, дети все-таки исчезали не в аквариуме, где были настоящие акулы и лесенки, ведущие в бассейны с этими тварями. И не все младшие братья обожали лазить по таким лесенкам. Чтобы не пугать маму, я тихонько отошла в сторону, шепча имя Кайрана возле аквариумов с психоделическими медузами и осьминогами. Последним местом моих поисков стал гигантский бассейн посреди океанариума. Я видела циклично перемещающиеся панцири морских черепах, но не видела Кайрана.
В панике я побежала вниз по спиральной пешеходной дорожке вокруг бассейна, высматривая среди кораллов яркую кроссовку и страшась ее обнаружить.
