Ветер на горе стих, и с моря надвинулся густой туман, закрыв луну и звезды. Проснувшись, Бенни не обнаружил в своей руке руку Алеф. Они на самом деле держались за руки или это ему приснилось? Рядом раздавался храп Бутылочника и тихое дыхание Алеф – оба звука так близко, будто они втроем лежали под одним одеялом. Вот только одеяла теплые, а туман был холодным. Нос, казалось, превратился в кусочек льда. Бенни хотелось пописать, но не хотелось вылезать из теплого спального мешка, поэтому он долго терпел, а вылез только, когда стало совсем невмоготу. Не обуваясь, он пошел по острым камням и хрустящему мху в одних носках. Потом остановился и прислушался. Он не хотел, чтобы спутники услышали, как он мочится, поэтому отошел еще немного. Вокруг было так темно, что Бенни не видел деревьев, пока почти не уткнулся в них. Налетев на заросли кустарника, он попятился. Терпеть больше не было сил. Струя мочи с шумом брызнула на кусты. Закончив, он застегнул молнию, повернулся и сделал шаг, но потом остановился.
Он сделал еще один шаг и почувствовал подошвами гладкую скалу. Обрыв, на котором они ужинали, где-то совсем рядом. Нужно было взять с собой телефон, чтобы посветить себе, но в нем разрядилась батарея.
Бенни остановился. Голос был тихим, но твердым; казалось, он исходит от легкого потока воздуха.
Он повиновался.
Бенни присел на корточки и уперся обеими руками в теплую скалу, словно держась за землю, чтобы не улететь. Он слышал, как кровь стучит в ушах.
Напрягая слух, он ждал новых указаний. Восходящий поток воздуха обдувал его, щекоча лицо. Сколько времени он так просидел? Этого Бенни не смог бы сказать. Свернувшись калачиком на корточках, он задремал, проснулся и снова задремал.
Затем в отдалении он услышал голос Алеф. Он звучал за спиной, пробиваясь сквозь глубокие складки тумана и тишины.
– Бенни?
Тонкий луч света скользнул рядом с ним по гладкому камню.
– Я здесь, – всхлипнул он, поворачиваясь к свету.
Луч приблизился. Бенни поднялся, но ноги плохо держали его, их свело судорогой от долгого сидения на корточках. Колени подогнулись, и он покачнулся, но Алеф уже была рядом и поймала его за руку.
– Пойдем, – сказала она тихо и настойчиво. – Я тебя держу. Все в порядке.
В свете фонарика проплывали белые облачка ее дыхания. Бенни шагнул к ней, споткнулся и упал в ее объятия.
– Черт, – сказала она, крепко обняв Бенни, затем отпустила и посветила фонариком ему в лицо. – Ты что, совсем рехнулся?
Он заморгал и заслонил глаза рукой.
– А что?
Алеф направила луч фонарика на то место, где он только что сидел. Луч света пробежал по крутому краю скалы и исчез в черноте пропасти. Еще шаг, и Бенни сорвался бы туда. Она снова направила луч на него.
– Что ты там делал?
– Мне нужно было отлить, – сказал он. – Было темно. Я заблудился.
Она провела лучом света по его лицу, пытаясь понять, не лжет ли он.
– Просыпаюсь, а тебя нет. Ну, и пошла искать. Когда увидела тебя на краю, я подумала, что ты вот-вот прыгнешь.
– Ох, – сказал он. – Нет. Я не хотел.
Алеф глубоко вздохнула.
– Пошли обратно. Холодно.
Он побрел за ней в лагерь. Славой все так же храпел. Бенни забрался в свой спальный мешок и лег на спину. Он слышал дыхание Алеф рядом с ним, и звучало оно так, словно она ждала, что он скажет что-то еще.
– Я правда не собирался прыгать, – прошептал он.
– Хорошо, – ответила она после долгой паузы.
– Я не видел обрыв. Не знал, что он там. Я чуть не упал…
При воспоминании о теплом восходящем потоке воздуха он содрогнулся. Рядом раздался шорох: Алеф перевернулась на бок – и Бенни почувствовал, что она смотрит на него в темноте.
– Но потом я что-то услышал.
– Что?
– Голос. – Он немного помолчал. – Но не как обычно.
– А какие обычно?
– Всякие вещи, все подряд. Но некоторые более личные, например, мой внутренний критик или робот.
– У тебя есть внутренний робот?
Он кивнул.
– Ух ты. А у меня только внутренние демоны. Демоны и монстры.
Ее лицо было так близко, что Бенни чувствовал ее теплое дыхание на своей щеке.
Он тоже повернулся на бок, так что они теперь лежали лицом друг к другу, нос к носу.
– Это паршиво, – сказал он.
– Ага. Так что там за голос был у обрыва?
– Какой-то новый. В первый раз я услышал его в Переплетной.
– Это вещь?
