– Не совсем. Но и не человек. Что-то среднее.
– Что он сказал?
– Да не так уж много. Тогда ночью в Переплетной – что-то про книги. Я думаю, он хотел сказать больше. Я слышал, что он собирается продолжать.
– Думаю, в этом есть логика, ведь это же Переплетная. Ты испугался?
– Нет. – Бенни замолчал, поймав себя на лжи. – Ну, да, было немножко. Но сегодня, мне кажется, он меня спас. Было совершенно темно, и я ничего не видел. Я бы шагнул в пропасть, но он приказал мне остановиться, опуститься на корточки и подождать тебя.
– Он знал, что я приду?
– Да. Я думаю, он много чего знает.
– Что, например?
– Например, то, что должно произойти. В моей жизни.
– Он может предсказывать будущее?
– Вроде того. Но может рассказать и то, что было в прошлом. А еще мне кажется, он может совершать события.
– Какие события?
– Не знаю. События в моей жизни. Я не могу объяснить, но он какой-то могущественный…
– Как Бог или что-то в этом роде?
– Может быть. Как будто у него есть для меня план. Это ведь то, что люди говорят про Бога, правда?
– Вообще-то насчет Бога я пошутила.
– А-а…
– Ты действительно думаешь, что он управляет событиями?
Это прозвучало просто безумно.
– Я не знаю. У меня просто такое ощущение.
– Ты боишься его?
– Немножко.
– Если он спас тебе жизнь, то это, наверное, хороший голос. Друг. Может быть, он присматривает за тобой.
– Может быть.
– Друзья – это хорошо. Это здорово, когда есть друзья. – Рука Алеф снова скользнула по мху, и ее ладонь уперлась грудь Бенни. – Поспи немного, ладно?
Его сердце сильно колотилось под ее ладонью. Он положил свою руку поверх ее и сжал ее.
«
Он приподнялся на локте. Она перевернулась на спину.
«
И Бенни это сделал.
Поцелуй получился недолгим и довольно неловким. Сначала Бенни промахнулся и поцеловал Алеф в самый уголок рта, скорее даже в щеку, и если бы он этим ограничился, поцелуй мог бы сойти за нечто безобидное и несексуальное, вроде поцелуя родной тете, например, но Бенни на этом не остановился. Осознав свою оплошность, он передвинулся так, чтобы их губы встретились должным образом. Ее губы были мягкими и податливыми, как малина, и солеными, как тортилья. Дрожжевой вкус, почему-то знакомый, как будто из сна. Бенни до этого никого не целовал, кроме своих родителей, и не представлял, что делать дальше, но чувствовал, что должно быть какое-то продолжение. Алеф никак не помогала ему, но в общем-то и не отталкивала, так что он прижался губами немного сильнее. Теперь он почувствовал твердость зубов под нежной кожей, а ее губы под его губами задвигались…
– Бенни…
Губы Алеф произносили его имя. Он почувствовал вкус своего имени в ее дыхании и вдохнул себя всей грудью. Да! Он Бенни! Может быть, впервые в жизни он полностью был самим собой. Он чувствовал, что ее руки прижимаются к его груди, прямо над сердцем, давят все сильнее, и он отодвинулся. Его тело было живым, как и ее тело. Перед глазами у него плавали звездочки. Его спина выгнулась дугой, и он начал подниматься, чтобы дотянуться…
– Бенни, нет…
Нет?
Он растерялся. Что-то было не так. Что она имела в виду, говоря «нет», когда все вокруг, даже звезды, говорили: «Да, да, да!» Почему она не понимает? Ведь он целовал ее, потому что любит ее, а любовь – это хорошо, да и голос велел ему это сделать! Слова так ненадежны. Ее «нет», наверное, ошиблось. Ее «нет» запуталось и означало совсем не то, что сказало. Оно имело в виду «да», и он это докажет. Бенни сильнее прижался губами к губам Алеф, и на какой-то долгий миг она расслабилась и даже, кажется, тихонько ответила на его поцелуй, но потом вздохнула и отвернулась.
– Нет, Бенни, нам нельзя…
Он рухнул на спину, лицом к небу. На сей раз ошибки быть не могло. Смысл ее слов был ясен. Ее «нет» означало «НЕТ». Это он ошибся и запутался, это он ничего не понял. Потому что он
– Прости, – произнесла она слова, которые должен был сказать он, а потом повернулась к нему спиной, откатившись при этом в сторону. Бенни слышал, как она украдкой длинно выдохнула в ночь.
Так это была ты, да? Ты знала, что я хочу ее поцеловать, и ты велела мне это сделать! Все произошло так быстро, что я сперва не разобрался, но теперь все понял. Это был твой голос. Это ты сказала: «Сделай это!» И я это сделал.
Ты что же, просто надурила меня? Ты ведь знала, что это идиотский поступок. Ты же книга! Ты должна была с самого начала знать, чем все кончится, но ты все равно заставила меня это сделать, а зачем? Потому что так интересней, или романтичней, или драматичней, или еще какая-нибудь ваша фиговень? А может, тебе просто нравится подсматривать? Ну и дерьмо же ты! Ты просто использовала меня, заставляла вытворять всякую ерунду, чтобы история вышла поинтереснее!
Гребаные книги.
