Книга Гусыни полностью

– Все эти девочки, любая из них, отдали бы что угодно, чтобы оказаться на твоем месте. Что делает тебя такой особенной? Действительно ли ты такая одаренная, как о тебе пишут в газетах?

Я не знала, что сказать, поэтому только смотрела на нее. Вскоре я узнала, что она редко ожидала от меня ответов на свои вопросы.

– В тебе что-то есть. В этом я не сомневаюсь, – продолжила миссис Таунсенд. – Иначе ты вообще не написала бы книгу. Возможно, ты не знала, что делаешь. И только случайно стала писательницей. Но если ты откажешься от дальнейших попыток и перестанешь писать, то станешь такой же, как другие, а значит, никем, понимаешь?

– Да, мадам, – ответила я.

– Ты не должна называть меня мадам, – сказала она. – Все девочки в Вудсвэе называют меня особым именем, Касуми. Это японское имя. Давай, попробуй.

Я никогда не представляла миссис Таунсенд никем иным, кроме как миссис Таунсенд. Любому было ясно, что имя Касуми ей не подходит. Касуми должна быть стройной, с длинными гибкими руками и ногами и распространять вокруг слабый сладкий аромат. Миссис Таунсенд, коренастую и резкую, никак нельзя было называть Касуми.

– Мне дали это имя, когда я жила в Японии, – пояснила миссис Таунсенд. – Ты знаешь, где находится Япония?

– Да, мадам.

– Да, Касуми, – поправила она меня.

– Да, Касуми, – кивнула я.

Ужасно было думать, что мне придется называть ее так. У меня от этого все тело зачесалось, но я не могла почесаться при ней.

– Япония – прекрасная страна, – сказала миссис Таунсенд. – Ты когда-нибудь задумывалась о путешествиях?

Я непонимающе посмотрела на нее.

– Естественно, ты еще не осознаешь, насколько важны путешествия, – произнесла она. – В мире много мест, которые стоит посетить.

– Я хотела бы когда-нибудь поехать в Америку, – призналась я.

– Чего ради? – нахмурилась миссис Таунсенд. – Я бы не назвала это достойной для тебя целью.

Ради шоколадок, которые щедро раздавал нам парень Джолин, подумала я. Ради ароматного мыла, жевательной резинки и веселого смеха длинноногих солдат, которых я помнила с детства. Ради апельсинов, которые они нам приносили. Тогда мы впервые увидели эти фрукты, и я по сей день люблю апельсины – недорогие фрукты, которые всегда привносят в жизнь ощущение роскоши. Когда я заговорила об Америке с Фабьенной, она не восприняла мое предложение всерьез и резко назвала меня мечтательницей, но в тот раз она также впервые посмотрела на меня с тревогой и уважением. Почему? Потому что идея об Америке пришла мне в голову раньше, чем ей. Откуда миссис Таунсенд могла знать, какая цель для меня достойная? Она считала, что написать книгу – это огромное достижение. Возможно, для нее так и было. А Фабьенна лишь приподнялась с надгробия и сказала: «Давай начнем новую игру; давай напишем книгу». В игре никогда не было амбициозной цели.

– Существуют другие места, которые стоит посетить, – сказала миссис Таунсенд. – Места со своей историей, культурой и красотой.

Вечером, прежде чем лечь спать, я написала письмо Фабьенне. Утром проснусь и первым делом попрошу портье отправить его – до того, как мы поедем на вокзал.

Письмо было коротким, примерно таким:

Ma chère Фабьенна,

пишу тебе из Лондона. Этот город такой же большой, как Париж, но я не уверена, нравится ли он мне так же сильно, как Париж. Мне сказали, что, когда наступит весна, я найду больше причин полюбить его. Миссис Таунсенд сказала, что, как только установится хорошая погода, мы будем ездить в Лондон на школьные экскурсии и посещать музеи, театры и концерты. Она купила мне больше одежды, чем когда-нибудь может понадобиться. В новой школе я буду выглядеть как куколка. А еще мы встречались с мистером Торпом, который опубликует книгу в Лондоне. Он очень высокий. Интересно, он спит в кровати, изготовленной на заказ? Может быть, когда он умрет, ему понадобится специально изготовленный гроб.

Скучаю по тебе, ma chère Фабьенна. На самом деле я чувствую себя ужасно несчастной. Миссис Таунсенд просит, чтобы я называла ее дурацким именем Касуми. Как если бы старая свинья решила, что ее должны звать Милашкой.