- Господам интересно было бы знать, от чего столь гостеприимное заведение почти пустует? Неужели коронация оказалась много популярнее вашей превосходной кухни? - Лонцо коснулся девичьих пальчиков, от чего подавальщица вспыхнула, словно роза.
- Что вы, мой господин! В Алхе в это время всегда мало приезжих. Раданские корабли уже тридцать дней в порту, и купцы успели всё продать. А сезон ловли снежной форели ещё не начался. А кто, уж простите, поедет на эту коронацию? Если бы Тагор корону надел, так наши беспокойные соседи-раданцы поехали бы, их герцог, как ни как. А что им Геран? Такой же Тагор, только воли поменьше. А нам в Алхе так и вообще без интересу. Налоги всё одно драть будут. Вот кабы на престол герцог Горский взошёл, храните Грозы его душу… - голубые глаза мечтательно взглянули в потолок.
Что и говорить, военные и женщины любили Локо больше прочих.
Лонцо и Вирин меж тем во все глаза смотрели друг на друга. Что могло произойти за эти десять дней?
- Звезда моя путеводная, ответьте мне, - Лонцо взял руку девушки в свои ладони, мгновенно вернув её на землю.
Подавальщица вновь покраснела. Юный герцог был красив, и девица даже не подумала убрать руку.
- Мы с другом увлеклись охотой в горах и долго были в пути. Когда мы покидали Торн, все прочили корону герцогу Раданскому. Что же с тех пор изменилось?
- Не удивительно, что господин не знает. Весь Алх об этом только вчера узнал. Из Морска примчались гонцы, говорили, раданская столица на ушах стоит. Тагор уезжал на охоту, а вернулся больной. За три дня сгорел, одна тень осталась. Жрецы Третьей какую-то редкую лихорадку определили, смерть герцогу пообещали. Но у того воля к жизни, что у раненного лося. Задержался он на пороге, там сейчас и стоит. Но разум его уж никто спасти не берётся. Геран Олара Младшего во всем обвинил, мол, тот на охоте брата чем-то опоил. Герцог Витский теперь сослан и из Витарда под страхом смерти носа не кажет.
- Благодарю… - отсутствующим голосом проговорил Лонцо и убрал руки.
- Ежели захотите чего, обращайтесь. Вы, кстати, слышали, какую награду Геран за голову герцога Дорского посулил? - заговорщическим шёпотом поинтересовалась девушка. - Целых семьсот лотов! Говорят, его в Гории последний раз видели… Ну, не буду мешать.
- Семьсот лотов, - тихо повторил Лонцо, стягивая с пальца перстень, который и до этого носил гербом к ладони.
- Геран тебя опасается ещё больше, чем Тагор. На эти деньги можно купить и снарядить пару кораблей. Может, мне тебя сдать? - ухмыльнулся Вирин.
- Как хочешь, - холодно отозвался Дорский, не желая поддерживать шутку. - Висеть, если что, рядом будем. У меня возникает непреодолимое желание убраться с материка.
- Может, и придется, если зуб действительно драконий, - пожал плечами музыкант.
- Только сперва надо сунуть голову в пасть раданскому дракону, - со вздохом отозвался герцог.
В этот момент дверь распахнулась, и в тепло зала нырнула ещё одна промокшая фигура. Слуга у входа принял мокрый плащ и чуть склонился перед серой рясой. Тускло блеснул серебром амулет. Привычно осенив мальчишку знаком молнии, жрец прошёл в зал и опустился за соседний с герцогом стол, лишь мельком глянув на него и сев к друзьям спиной. Вирин неприязненно покосился на жреца. Тому было около сорока, он был худ и высок и, видимо, не позволял себе чревоугодия. Бледность его была заметна даже в полумраке зала.
- Почему, как только я их вижу, мне кажется, что нас ждут неприятности? - шёпотом спросил Лонцо.
- Потому что «приятностями» они точно не являются, - скривился его друг.
В этот момент к жрецу подошла подавальщица. От её кокетства и следа не осталось.
- Что желаете? - ледяным тоном спросила она.
- Красного вина, жареного мяса и комнату на ночь, - просвистел жрец, как бы невзначай коснувшись руки подавальщицы, и та вздрогнула от отвращения.
Вирин и Лонцо с ужасом переглянулись. Оба они прекрасно помнили этот голос. Охар, жрец Седьмой, пущенный по их следу студгородским верховным.
- Почему вы не в обители? Ведь до храма всего два переулка, - улыбкой подавальщицы можно было охлаждать молоко.
- Я не хочу тревожить братьев после заката. От чего же вы мне так не рады? Или трактир переполнен и нет свободных комнат? - усмехнулся жрец.
Герцогу подумалось, что теперь он знает, как смеётся ядовитая змея.
- От чего же? Может быть, оттого, что ваши братья имеют обыкновение платить благословениями, а не серебром? - девушка приобрела полное сходство с мраморным изваянием.
Жрец покачал головой и бросил на стол полновесный золотой лот.
- Всё будет сделано, - совершенно другим тоном проговорила подавальщица и упорхнула, схватив монету.
Лонцо поднялся из-за стола и поманил за собой Вирина. Герцог двинулся, было, к выходу, но музыкант удержал его за руку.
- Господа желают подняться в комнату? - мгновенно оказался рядом слуга.
- Желают, - на миг опередив друга, подтвердил Вирин.
Дорский, недоумённо глядя в спину музыканта, вслед за ним и слугой поднялся на второй этаж. Там оказался небольшой коридорчик и всего девять дверей. Одну из них мальчишка открыл.
