– Мне всё больше кажется, что время, в котором мы живём – слишком прозаично; в нём – так мало поэзии, которая смогла бы перевернуть всё вверх дном, – станет размышлять вслух Бернар, пока ты будешь наблюдать уносящиеся вдаль городские пейзажи и обросшие гнилью времени серые башни, тянущиеся к небесам, – мне кажется, что современные и усатые литераторы – забыли то, что было известно охотникам, земледельцам и рыбакам тысячи лет назад. Знаете: как вечером у костра, после утомительного дня, за стаканом чего-нибудь горячительного, рассказать хорошую историю, немного приукрасив действительность выдумкой и слегка поэтичным языком, под лёгкую музыку, создающую волшебную атмосферу легенды, которая может случиться с каждым – стоит только покинуть свою пещеру – и отправиться в удивительное путешествие за золотым руном или в поиск конца света. Мир перестал быть волшебным, когда две с половиной тысячи лет назад греки не открыли, что Земля – круглая. Раньше: этот жестокий мир, где на каждом шагу человека поджидает опасность – казался более поэтическим, мистическим, полным смыслов, которые ещё предстояло открыть. Наша Земля – стара. Я многое бы отдал, чтобы снова почувствовать её молодой. Современности – чертовски не хватает этого чувства – легенды. А что есть современная легенда? Современная история? Вот, оборачиваясь назад, импресарио, что вы можете сказать о прожитых вами страницах.
На секунду – ты задумаешься.
– Ничего особенного, – ответишь ты, вспоминая всё, что с тобой произошло, – побеги, извращения, скитания, бедность, страх, признание, богатство, снова извращение, любовь и отвращение, – ты снова сделаешь небольшую паузу, – но куда бы я не пошел – со мной всегда есть моё искусство. И как бы тяжело мне ни было – оно спасает меня. Но в целом – жизнь, как жизнь – мало чем отличающаяся от быта самого обычного человека. И если вы говорите про необходимость вновь ощутить подъём культуры и почувствовать себя героями легенды, – ты посмотришь вниз – прямо в глаза одному из самых опасных людей в городе, – сначала – нужно стать самым обычным человеком. Чтобы был ренессанс – сначала, должен быть декаданс. А Славные и романтические времена – всегда наступают внезапно.
Бернар улыбнётся, будто ты был его учеником, который, наконец-то выучил урок.
– Да, – скажет он, – я тоже замечал, что в истории, час от часу – происходят моменты неистового выброса энергии. Это было в Египте – в третьем тысячелетии до нашей эры – с его невероятным подъёмом. В пятом веке до нашей эры – это произошло и с греками и их демократией, философией и культурой. В двенадцатом веке – в Европе возникновением готики; и в Аравии – с их необъяснимым прорывом в области искусства и науки. В пятнадцатом веке – с Европейским Возрождением. В двадцатом веке… И всё это – происходило за считаные десятилетия – в течении одной человеческой жизни. Но, как это всегда бывает: после бури – настаёт штиль. Когда славные времена кончаются – люди забывают то, чего они достигли и с каким трудом это им далось. Зато потом – общество снова делают скачок; и так – без конца. Это – и есть история – переходящие друг в друга циклы. И знаете – между всеми этими циклами – существует закономерность; таким образом – можно предсказать, когда общество сделает очередной скачок и когда снова окажется в яме. После прогрессивной эпохи – общество долго время пребывало в упадке; согласно мое теории: новый пик людской силы – произойдёт… в наше с вами время – в середине первого века третьего тысячелетия. Знаете, ведь я – родился в самом его начале – я никогда не жил в двадцатом веке. А вы? Кажется, тоже нет, хотя и не знаю, сколько точно вам лет.
– Я тоже. Но, вы – правда считаете, что в наше с вами время – общество сделает тот шаг, который подымит его на более высокий уровень развития?
– Да, именно так я и считаю.
– Наверное, когда это произойдёт – книга, которую мы пишем вместе с вами – не просто изменит стиль письма, но и перепутает все нити, связывающие сюжет в ней. Кем же мы будем после этого? Ведь точно – не собой. Прозаическая поэзия – перейдёт в поэтическую прозу?
– Да, именно так, – натянет Бернар улыбку до ушей, от переполнившего его восторга.
– Но признайтесь: вы ведь – ничего так не боитесь, как этого, – внезапно осмелеешь ты, – и я вам нужен только для того, чтобы преодолеть свой ужас, перед которым, вместе с вами – содрогается весь город, если не всё человечество. Вы – на самом деле – боитесь нового. Знайте: я – не боюсь. Великие открытия совершают единицы – отважные, готовые пойти на риск. Двадцать первый век – начало третьего тысячелетия – будет веком духовных открытий. Заметьте: тройка – она ведь так похожа на два открытых круга, креплённых вместе – 3 – небо и земля; и человек между ними; и их единство. Оно – будет духовным, или – не будет вообще. И, дон Бернар, я тоже хотел, чтобы вы знали: я – создам третье тысячелетие; и начну делать это – прямо сейчас.
