Он встанет со стула и положит стакан с молоком на пол; затем – вернётся обратно и примет сложную на для описания позу. Ты возьмёшь в руки кисти и краски; подойдёшь к холсту и начинаешь, возможно, самую трудную и напряжённую работу, которую тебе когда-либо придётся исполнять. Бернар будет обладать редким даром долгое время сохранять неподвижность; разговаривать, подымая, при этом – только верхнюю губу. Чем больше ты будешь слушать его разговоры и смотреть на него – тем больше ты станешь понимать его и уважать; в какое-то время, ты поймёшь, что такое настоящая мафия. Тебе станет жаль их; но ты начнёшь по-настоящему уважать этих людей.
Бернар скажет одной верхней губой:
– У Платона есть диалог – «Софист» – ну, вы, конечно же, читали. В нём философ упоминал проблему разновидностей мировосприятия. Их всего две: эйказия и фантазия. Первое – восприятия мира рационально, передавая в сознание реальные объекты и образы, используя пять известных органов чувств. Второе – лунная сестра эйказии – фантазия – являет собой искажённую передачу, но всё тех же объектов и образов. Об этом рассуждал Кант и ни раз задумывался Шопенгауэр – старые философы очень любили готовые истины, в которые всегда можно найти что-нибудь новое; а если этого найти не удаётся – достаточно перевернуть её вверх ногами и убедить и себя, и других в том, что это – правда. Слова Сократа, записанные Платоном, являлись фундаментальной парадигмой всей западной мысли до тех пор, пока великий умница Карл Густав Юнг не созвал в начале прошлого века братию самых выдающихся учёных, философов и психологов того времени, чтобы найти те нити, которые связывают западную культуру и философию с восточной. Будучи самым талантливым из учеников Фрейда, у Юнга тоже умелся целый ряд последователей и подражателей. Один из них, хоть и был самый робким и скрытным, посмел, однако, выдвинут свою точку зрения на конференции Юнга. В своей длинной речи, во много раз превысившей лимит, этот мальчик отрицал существование и эйказии, и фантазии как таковых. Он выдвинул, обоснованную десятком весьма сомнительных доказательств, теорию существования единого пространства, которому дал незамысловатое название – «imagener» – единство воображения, воображающего и… воображаемого. Тут проглядывается характерная разница между «воображением» и «фантазией». С точки зрения молодого философа – не существует явной границы между такими явлениями, как зрение, обоняние, вкус и сновидения; таким образом: идеи, предметы, физические явления и наваждения – имеют равные права называться не только существующими, но и реальными; все они – познаются в imagener. Очень сомнительная теория, как на мой взгляд.
На какой-то миг – его верхняя губа замрёт, о чём-то усердно раздумывая.
– Ну, вот, к примеру: вы можете потрогать свет? Конечно, в обычном состоянии – человек не способен сделать это. Всё дело в том, что имеющиеся у нас органы чувств – слишком плохо развиты, чтобы познать и прочувствовать этот мир целиком. Мы не можем ощутить многое из того, что нас окружает – мы слишком малы для этого. Я точно не знаю, что по этому поводу думал тот молодой философ, впоследствии, написавший много книг, но умерший в полной безвестности; но у меня есть теория, что существуют люди, которые подошли ближе к действительному восприятию мира и эмоций – во всех смыслах – они чувствуют сильнее и качественнее… у нас даже есть название для них…
Он снова замолчит; только тогда ты заметишь, что всё это время – он ни разу не моргнул.
– Сумасшедшие…, – наконец скажет он.
Он сможет вести такие монологи часами напролёт, пока ты терпеливо будешь работать над его фигурой, оттачивая детали. На самом деле – ты почти не будешь слушать его. А когда твоему телу нужен будет отдых от невероятной физической и психической нагрузки, и ты будешь делать перерывы на чашку кофе – ты заметишь, что, не сходя с места, монологи об искусстве и восприятии плавно, но уверенно перейдут в рассуждении о кулинарии; от той – к стереометрии, истории, мировой литературе и психиатрической теории.
Какая-то часть тебя – будет жалеть о том, что не может насладиться движением мировой мысли, доказывающей единство всех наук, ведя повествование обо всём, не говоря, в сущности, ничего нового. Настоящее словесное искусство.
Другим частям тебя – будет не до того – все они целиком посветят всего себя работе. Наконец, ты устанешь. Ты заявишь ему, спустя восемь часов изнурительной работы:
– Всё, на сегодня – хватит.
Бернар выкажет истинное недоумение.
– Уже?! Я только настроился на серьёзную работу.
– Когда мне нужны были деньги, я за пару долларов за пять-десять минут рисовал портреты людей на улицах и в кафе. Эти рисунки – не стояли, на самом деле, ничего. Если вы хотите настоящий шедевр – времени потребуется в сотни раз больше. А в больших проектах – важен ритм. Я могу несколько дней подряд рисовать вас, пока не скажу, что не исчерпал себя и не откажусь от работы. А так – буду рисовать вас недели и месяцы, стирать и начинать заново, каждый раз делая всё лучше – пока не добьюсь идеальной картины.
