Возможно, в тот миг – ты станешь сумасшедшим; вполне вероятно, что ты – уже давно таковым был, если зашел уже так далеко в путешествии по страницам своей книги.
Но более вероятно, что ты – всего лишь смотрящий. Ведь другие увидят в разнообразии миров – лишь уродство ржавчины; а ты же – сможешь заглянуть куда дальше. И всё это – люди увидят на твоих превосходных полотнах, заменивших тебе реальность. Люди будут восторгаться ими. Но искусствоведы поймёт: все эти множественные работы – были лишь ступеньками, которые ты преодолевал на пути к своему главному шедевру, потрясшему весь мир. И с каждым днём – ты будешь становиться всё ближе к нему.
Бархатное пёрышко падает на рельсы, где на него уже движет многотонный состав, с разъярённым лицом локомотива. Поезд заглотнёт его своей тяжестью и скоростью. Но лёгкость пера одолеет тяжесть. Оно вылетит из-под вагонов и ветром устремится к небу, невредимым.
Ты будешь наблюдать это куртину. Затем, развернёшься и зашагаешь прочь.
Ты поймёшь, что всё, что тебе нужно – это глоток «Вечной Жизни».
Коктейль «Вечная Жизнь» будут подавать в баре «Камю`изм» на проспекте Гроссесштрассе, 46. В нём: всегда играет громкая музыка, изрядно поднадоевшая старику, живущему этажом выше. Когда ты зайдёшь в бар, он как раз будет заниматься медитацией, пытаясь вспомнить название таинственного предмета, неизвестно как оказавшегося у него в туалете. В голове у старого вдовца, на десять лет пережившего своего внука будет идти ненавязчивая бегущая строка мыслей: «Нечто среднее между молотом Тора и копьём Валькирии – что же это?». В следующий же миг – он широко раскроет глаза и закричит громче музыкантов этажом ниже, окончательно подорвав нервы посетителям, за что хозяин бара попросит своего соседа сверху не шуметь после полуночи:
– Валькирия! Тор! Это же – вантуз – да! О, да! Тор! Валькирия! И вантуз.
В том же баре будет сидеть утомлённый веком учитель истории, с которым ты однажды познакомишься на собрании философского клуба, куда приведёт тебя один раз Вооружённый Философ и куда ты продолжишь ходить по причине бесплатного чая с печеньями, а вовсе не из-за компании сумасшедших, которых – и в остальной твоей жизни будет хватать.
Школьный учитель в соответствующем ему пиджаке – методично, со знанием дела, будет попивать через трубочку молочный коктейль. Напротив него – будет сидеть его непутёвый брат близнец в типичном виде байкера а-ля стереотип, не снимающий тёмные очки даже в подвальных помещениях. В левой руке он будет сжимать горлышко початой бутылки с виски, представляя, наверное, что это курица, которой был намерен свернуть шею; в правой – стимер. Имея идентичные лица (даже идентичную щетину) они будут походить на доброго и злого жителя параллельного мира, случайно встретившие друг друга в этом баре, на названном проспекте, где будут подавать «Вечную Жизнь» и где ты будешь её пить и наблюдать за миром.
Они о чём-то усердно будут перешёптываться между собой. Лишь бы не молчать – быстро догадаешься ты. Сквозь волны японского шугейза, наполнявшего для этих мест пустоту – до тебя будут доноситься неоновым свечением отрывки из странного диалога однояйцовых братьев с полярными судьбами, извращённых обстоятельствами:
–…возможно, большой ошибкой было поворачивать в ту сторону, – задумчиво станет объяснять байкер, – так или иначе – я ни о чём не жалею. Это, попросту – бессмысленно. А если меня и замучает совесть – то я всегда имею при себе вот это, – он театральным жестом продемонстрирует брату стакан с виски, после чего, до дна опустошит его.
После этого героического глотка, победивший в неравном бою свою совесть – станет смотреть на мир вокруг себя так, будто познает истинную его сущность.
– А как там твои ученики? – поинтересуется он.
– Всё плохо, – ответит учитель и поправит свисающие с носа очки, – кофеин, в последнее время – стал одним из крупнейших кулинарных мейнстримов; особенно – среди молодёжи. При этом, со всеми вытекающими последствиями. Смокинг брейки – с которыми я только-только научился бороться – самая меньшая из зол.
– Молодёжь совсем сбилась с пути.
– Так теперь ещё – эти кофе брейки; против них – нет никакой управы. Вот как им противостоять?
– Не знаю; не запрещать же, в самом деле, кофе?
– А стоило бы. Народ становится всё более нервным и меланхоличным. Не зря всю эту ересь в средние века называли «чёрной желчью».
– Ну да. Мои пацаны – дети гаражей – и те нормальнее будут.
– А надписи на стенах! Помнишь граффити с письками, закорючками и каракулями?!
– Ну?
– Так они вымерли! Вместо них, каждый день, как я иду в школу, я читаю красным выведенные строчки: «Кто мы?», «Откуда мы?», «Куда мы идём?», «Кто ты?», «Кто я?». Ты даже не представляешь, как это выводит меня из себя – я на грани нервного срыва.
– Жуть – это современное хулиганьё.
– Я не понимаю: что с этими детьми не так? Они разговаривают со взрослыми, которые лет на двадцать старше них.
– А это не их родители.
